Двадцать лет он не курит! Слышать такое от парня, которому и на вид-то было что-то около двадцати двух или двадцати пяти — дико. И про жонку, которая померла — тоже звучало очень странно. Постоянно приходилось мысленно бить себя по рукам: тут все как один — старше меня! Это нужно было учитывать и не напрягать дедушек с бабушками всякой ультрасовременной мутью… Хотя именно мне этого можно не бояться. Я очень несовременный.

За едой беседа пошла веселее, все начали представляться, рассказывать — кто откуда родом, где родился, чем занимался… Возраст старались не упоминать специально, но волей-неволей оно всплывало. Как я понял — в большинстве своем у нас тут собрался народ от пятидесяти до семидесяти лет. Раиса оказалась самой старшей, я — самым молодым. Я особенно не вслушивался и не откровенничал — насколько мне было известно, в Русском Легионе сейчас служило несколько десятков тысяч человек, и куда направят каждого из нас — одному Богу известно. Толку-то привыкать друг к другу?

С другой стороны — Парушкин обещал долгий и нудный полет на «Чапае»… Про «Чапая», кстати, тоже говорили.

— Видал у него серп и молот на рукаве? — значительно спрашивал один парень другого. — Наш человек! Советский!

— А название большого десантного корабля тебе ни о чем не говорит? Стали бы антисоветчики БДК «Чапаем» называть? — в тон ему продолжал второй. — Вот! У них там, наверное, социализм.

— С человеческим лицом! — усмехнулся золотозубо Кочубей.

— Тогда уж военный коммунизм, — хмыкнул худой рыжий парень, похожий на птицу. — Если мыслить логично.

Кажется, его фамилия была Новиков.

— Да уж не НЭП, — покосились на него.

В этот момент дверь в кабину опять раскрылась, и раздался голос лейтенанта Парушкина:

— Журналист! Эй! Журналист, у тебя еще тушенка есть?

— Есть изюм, — сказал я, заглядывая в рюкзак.

Тушенка у меня еще была — одна банка, и сухари — полпакета, но — кроме того, что у меня есть, у меня ничего нет, так что отдавать последнее я не хотел. А изюма хватало.

— О! Поделись изюмом, и я тебе дам ракурс! — обрадовался он. — У тебя ж камера с собой?

— С собой! — Я нащупал фотоаппарат.

Камера у меня — классная, неубиваемая. «Экспедиция» — отечественная, созданная по программе импортозамещения. Может, наворотов у нее и меньше, чем в «Никонах», но для меня — в самый раз. Можно череп кому-нибудь проломить, например, и батареи на триста лет хватает. У меня и ноутбук белорусский дома остался — «Горизонт», тоже ничего такая машинка.

— Ну так бери аппарат, бери изюм и дуй сюда! Остальным — занять свои места, опустить фиксирующие скобы, пятнадцать минут до встречи с «Чапаем»!