— Маладэц, — сказал бородатый капитан то ли мне, то ли этому бедолаге. — А теперь — обработай рану, я бригаду вызову.

Надрез на самом деле оказался очень аккуратным, хирургическим, крови было мало. Но тут у меня уже опыт был: антисептик, гемостатик, обезбол… И степлер — соединить края раны. Пока я занимался знакомыми манипуляциями, капитан орал на кого-то невидимого:

— … вертел, да! — Разговор, похоже, шел через гарнитуру, которая все это время торчала в ухе медика. — Да, опять пилот ОБЧР, вторая-бэ модель интерфейса. Ора, что ты мне погоняешь, паганини? Бригаду с платформой пришли сюда, локацию уже выслал тебе. Нормально, тут один хороший парень помогает. Нэт, ты попутал, что ли? Я приду — поговорим, понял? Так будет бригада⁈ Ну и чего ты гудишь тогда? Ждем, давай, Хасик, мой родной…

Я закончил — налепил пацану на спину широкий пластырь и выдохнул: он дышал, пульс был — кризис явно миновал. Вообще, интересное дело: вдоль позвоночника у этого бедолаги я увидел парные отметины точь-в-точь, как у моего соседа — Евдокима Туйманова. Что там капитан говорил про ОБЧР и интерфейс?

— Одиссей Багателия, — протянул мне окровавленную руку доктор, когда я встал и распрямился. — Отдельный эвакуационный отряд. Экипаж номер восемь.

— Тимур Сорока, — ответил на рукопожатие я.

— Ора, я знаю. Я тебя забрать шел, а тут — вася этот свалился… Вторая-бэ модель, понимаешь? Я думаю, всэм ее надо удалить — с мясом, и запрэтить к установке! Это же банальная логика! Лучше вообще без ОБЧР воевать, чем людэй вот так вот терять, да?

— Да, — сказал я, хотя понятия не имел, что такое ОБЧР, при чем тут «вася» и что значит «ора». — Его точно заберут?

— Заберут. Но мы проконтролируем, — вздохнул кавказец-военврач. — Там Хасик на смене, а он, конечно, мальчик хороший, воспитанный, но немного тоже — вася…

— А меня вы куда забрать хотели? — не мог не уточнить я.

— Ора, а ты где-то еще служить собрался? — Он искренне удивился, как будто я только что сморозил глупость. Его белоснежные зубы сверкнули в легкой улыбке. — Конечно — в мой восьмой экипаж! Вот скажи, дорогой, кто-то еще лично, с уважением к тебе пришел? Любой командир?

— Вообще-то нет, — признал я. — Все только писали… Засрали весь мессенджер!

— Я эти их эсэмэски вертел, понимаешь? — Он действительно повертел пальцем. — Вот так, с глазу на глаз, в деле — вот так понятно, кто и какой есть человек. Ты — маладэц. Я — тоже маладэц. Верно?

— Верно! — Не признать очевидную истину было бы глупо.

Мы нормально сработали, на удивление. Как минимум парниша больше не дергался, лежал ровно, дышал хорошо… Пациенту определенно было лучше. Экстремальное лечение этого Одиссея принесло свои плоды! Я не выдержал и спросил: