Тем не менее такие заведения поддерживались коммерсантами и сердобольными гражданами. Первых интересовало сокращение налогов за счет меценатства, вторых — очищение души.

Самым благополучным приютом считался «Радужный цветок», основанный господином Атсэ несколько столетий назад, куда попадали незапачканные серьёзными проступками сироты. Однако тепла заботы здесь не хватало. Потому редких гостей дети знали в лицо и всегда встречали яркими восторгами.

Вот и сегодня к угрюмым каменным стенам подъехала светлая карета. Из неё вышла леди в закрытом платье и ажурной шляпке. Рука в бархатной перчатке держала элегантный зонтик, укрывавший от солнца нежную кожу. Следом из кареты выбрался громила в кожаном плаще и капюшоне, глубоко надвинутом на голову: телохранитель и лакей в одном лице. Он держал на двух полусогнутых пальцах небольшой чемодан с вышитыми на боку буквами «К» и «Л».

Пара поднялась по ступеням и вошла в приют. В коридоре уже толпились дети: пыльное стекло с трещинами не помешало им заметить аристократку из смотревшего во двор окна.

— Леди Ка-Эл!!! — с оглушительной радостью бросились навстречу сироты.

— Так, — строго взмыл окутанный бархатом указательный палец. — Все помнят правило?

Сразу же замедлившись, они остановились возле девушки.

— Да, — понуро сказал лохматый мальчуган с царапиной на щеке. — У вас редкая болезнь. Очень хрупкие кости. Никаких объятий…

— Верно. Однако это не означает, что я не рада вас видеть, — улыбнулась леди и передала лакею сложенный зонтик. — Мы поступим следующим образом. Я пообщаюсь с воспитателем, а потом вы мне расскажете, как проводили время. Меня же целый месяц не было. Кстати… вы любите рисовать? В моём имении нашлась вдруг партия красивых альбомов с карандашами. Волшебных, между прочим. Достаточно чуть-чуть подержать пергамент над огнём, чтобы он снова стал чистым. Как вам такое? Разбирайте!

Под звук бухнутого позади чемодана и звонкую россыпь благодарностей леди направилась вглубь коридора. Замшевые сапоги миновали скрипучий пол, не менее старый, чем обшарпанный потолок, — девушка без стука вошла в комнату с резной дверью.

Там за столом, склонив голову над документами, сидел мужчина. Клетчатая рубаха с закатанными рукавами. Недлинные тёмные волосы, раскиданные пополам ровным пробором. Вместо лица же сейчас виднелся широкий лоб, чуть занавешенный гладкой причёской.

— Эста… — поднял удивлённый взгляд Вальзер. — На ловца и зверяка бегумствует, — вечно опущенные уголки рыбьих губ вскарабкались на впалые щёки, изобразив улыбку.

— Ты никогды не был ловцом, — неприветливо сказала вампирша.