В чём никто не сомневался, так это в том, что Шойсу защитил группу от магического хищника. Вероятно, даже древнего, жившего много тысяч лет назад, раз его размеры не соответствовали записям исследователей. Стоит заметить, кислота хептикуса легко превращала кожу в полотно из склизких волдырей, где уже через день зарождались зелёные личинки, не менее плотоядные, чем их гермафродитный родитель. Тогда жуткие подробности не покинули прохладных уст, чтобы не испещрять паникой и без того напряжённую ситуацию. Теперь же были не нужны.

За разговорами пролетело несколько часов — подёрнутые голубой дымкой холмы и леса сменились туманными просторами с узловатыми деревьями, а земля стала мягкой, как женская грудь: копыта то утопали в мшистом ковре, то колыхали хвощовый ворс. Близость болот выдавало всё. Всеобъемлющая сырость. Комариный писк. Крики выпи, периодически похожие на стоны умирающего. Ещё чуть-чуть, и под ногами лошадей начнёт чавкать земля. Хотелось верить, что тропа, обозначенная на карте пунктирной линией, была верной. Плохо просматриваемая местность угрожала размытыми силуэтами стволов, за какими иногда мерещились подозрительные тени. Даже Скарги не стремился летать — постоянно сидел на плече вампирши и проводил недоверчивым взором каждое пузатое дерево.

Невзирая на малоприятный край, странники устроили привал на окружённой багульником прогалине: самим подкрепиться и позволить передохнуть животным — по центру затянутого лишайником пятачка замерцала пламенная проекция костра. Развести настоящий с влажными палками было проблематично, однако любой огонь если не отпугивал здешних обитателей, то как минимум убавлял желание приближаться. После встречи с хептикусом Лайла уже сомневалась в актуальности собственных сведений: за узнаваемыми чертами прежнего мира нет-нет да проскакивали новые тревожные открытия.

Достав сумку с провиантом, странники расположились вокруг костра, разгонявшего жаром надоедливых комаров.

— Вроде съедобная, — Рэксволд крутил в пальцах синюю ягодку.

— Как ты это определил? — приподнял бровь сидевший справа Джон.

— Зачем мне определять? Я для этих целей знатока приманил, — усмехнулся тот и ближе продемонстрировал ягоду.

— Хитрый какой… Хм-м… Сказал бы, что волчья, но тут есть чашелистик. Смахивает на костянику, правда, почему-то не красную. Где ты её взял?

Ассасин обернулся на росший по соседству островок низких растений.

— Не, точно не костяника, — мотнул головой следопыт. — Листья вообще как у морошки. А то и какой-нибудь здешней отравы. Лучше не ешь.