Висевшее над лесом солнце напоминало капризную девицу, что, прогуливаясь по небесному рынку, примеряла наряды из облаков. Сперва полупрозрачную шаль. Затем пушистые меха. Потом, видимо, устав от бело-серых тонов, золотистый шарфик. Чуть позже — роскошную накидку, оранжевую, словно апельсин. И, наконец, изысканное вечернее платье, в котором можно будет вальяжно проследовать мимо плеяды завистливых конкуренток, какие с приходом сумерек ежедневно выходят на ночной бал.

Хоть до заката оставалось ещё полчаса, к отдохнувшим странникам пришла та, кто, в отличие от солнца, совсем не гналась за модой, да и само солнце особо не жаловала — Эста. Внимательный взгляд. Винтажные одеяния. И распущенные волосы, привычно схваченные височными прядями. Наполовину занавешивали лицо они лишь единожды, в самую первую встречу. По мнению Лайлы, вампирша тогда проверяла её смелость, контрастируя образами загадочной девочки и холодной девушки. Попутно демонстрировала собственные возможности и осторожно прощупывала чужие.

Сейчас же Лайла хотела определённости. И Эста дала её. Превзошла все ожидания. Светлыми речами и явленным по взмаху руки арсеналом, она завоевала если не доверие, то симпатию странников. А оговорённый у макета план устроил всех участников возможного сражения. Дело оставалось за малым. Прийти к воротам и позволить дэнрийцам выбрать свою судьбу.

* * *

В огромной библиотеке всегда было темно и тихо. Точно в склепе. В шкафах-саркофагах покоились тысячи книг. А редкий сквозняк терялся в спёртом воздухе. Однако сегодня пыльные стеллажи ярко освещались сотнями факелов. Всюду стоял горький запах чернил. Шурша гусиными перьями, между книжными рядами неспешно расхаживали послушники. В их руках светлели листочки с аккуратными записями. Учёт гримуаров и артефактов — процесс ответственный. Требовал неторопливого подхода и внимательности.

В отдельном же кабинете, сплошь облицованном красным деревом, за круглым столом сидели трое бородатых мужчин. Их чёрные кольчужные мантии блестели светом канделябров, весьма приглушённым, как и беседа, что велась вдали от чужих ушей.

— Доподлинно известно, — зашевелились губы в пушистой бороде, похожей на захвативший нижнюю часть лица лишайник, — к сонноцветию, символично холоднявому месяцу, король смрёт. Возможно, даже раньше. Иссушающая боляка завладела им, будты плесень — мочёной хлебухой. Если споро научать всех пребудствующих в крепость, — уронив взгляд на большую развёрнутую карту, Алехорд сдвинул каменные фигурки четырёх поселений в Долину Бабочек, — к последнему пыльцеветрию в нашей распоряжухе насчитунится свыше двухсот неофитуров.