Джон переживал за Лайлу. Она считала себя ответственной за все невзгоды нового мира. Сперва — распахнула перед могущественным колдуном врата Эрмориума, затем — вручила ключ от чего-то важного демоническому созданию. Вместе с ответственностью возлюбленную захлёстывало стремление рисковать собой ради попавших в беду. И хоть объяснения звучали логично, всё напоминало подставление спины под кнут заслуженной кары. Но удача не может улыбаться вечно. Когда-нибудь всё закончится самопожертвованием. И пока, при попытке разбавить озеро совестливости какими-либо аргументами, последние рано или поздно шли ко дну, где уже покоились мёртвым грузом. Недостижимым для лучей благоразумия.

Эрминия же гадала, насколько хватит Рэксволда. В одной из сумок лежала кубышка крепкого напитка, которую из-за вежливых отказов Лайлы жители деревни всучили Джону. А мужчины, как известно, таким не разбрасываются. И пусть. Для чистоты эксперимента. Не то чтобы Рэксволд никогда не нарушал своих слов, но после заветного шага в сторону отцовства стал работать над собой. Сдерживать гнев. Бороться с пагубными привычками. Даже смешно. Какой из него отец? Да и возможная мать не лучше. Однако обещание, данное на смертном одре, нарушать нельзя. Куда оно приведёт — покажет время.

— Ziho’samens, — разогнал мысли голос иномирца, что указывал куда-то вдаль.

Все обратили внимание на голубую речушку, сплошь облепленную небольшими кустиками и перечёркнутую плоским мостом. Возле него различался силуэт сидевшего на пне мужчины, скорее всего, рыбака.

— Зихосаменс, — перед крутым склоном холма Джон пустил коня шагом. — Теперь мы знаем, как у них звучит слово «человек». Ну, или «незнакомец».

— Или «мост», — тоже подобрал поводья Рэксволд.

Словно поняв спутников, Шойсу провёл ладонями по воздуху: очертил голову и плечи.

— Ziho’samens.

— По-видимому, всё же первое, — Лайла глядела, как силуэт закидывает удочку. — Он здесь и во время дождя сидел?

— Не думаю. Поди, недавно явился. С хорошим ливнем приходит хороший клёв.

Странники осторожно спустились с холма и подъехали к деревянному мостику, такому же хлипкому, как остатки пасмурных облаков на голубом небе. Русый рыбак на миг повернул к всадникам щетинистое лицо и вернул взгляд к поплавку на искрящейся поверхности.

— Издали он выглядел надёжнее, — почесал затылок Джон. — Бобровая плотина, а не мост.

— Ого, — вдруг обернулся рыбак. — Давненько я чистого эльтаронского не слышал. Как там, в лесном королевстве? — он поправил закатанный рукав бежевой рубахи.

— Холодно и сыро, — приветливо улыбнувшись, быстро сориентировался следопыт. — Год от года осень теплее не становится.