— А сюда какими ветрами?

— Да вот, купеческую дочь к родне везём, — отряхнулась от пыли старая легенда. — Не подскажешь, мост выдержит, если осторожно в поводу провести?

— Не-ет, что ты. Трухлявый насквозь. Людей-то еле как терпит, — рыбак рубанул ладонью воздух: — Выше по реке брод есть. Скачите прямо. Увидите на берегу колею — смело лезьте в воду и двигайте наискосок к песчаной косе.

— Спасибо. Так и сделаем, — Джон посмотрел вдаль, на изгиб размывавшей холм реки, а затем вернул взор к рыбаку: — Совет тебе добрый. Если лесом пойдёшь, гляди в оба. Зверья сейчас… странного… развелось.

— Да знаю. Сосед лешего видывал. Возле деревни лошадь крылатая бродила. А вчера сам диковинную тварюшку выловил. Не то рыбу, не то рака. С шестью глазами. Отпустил. Пущай живёт.

— Как можно настолько спокойно рассказывать о таких вещах?.. — любопытство втянуло Лайлу в разговор.

— А чего тут такого? Духи лесов пробудились. Давно пора. От богов прока, как от голого крючка под водой, — рыбак выдернул удочку и проверил наживку. — Знаешь почему? Потому, что они давно мертвы, — поплавок булькнул в восьми метрах от берега. — Сколько бы храмовники ни скалились, мы, еретийцы, ведаем правду.

— Возможно, — грустно улыбнулась вампирша. — Иначе бы боги не допустили столь необъятного хаоса.

— Хаоса? Ох, дорогуля. Это в тебе неверие говорит. Пришла пора Надежды. Уж послушай того, кто прожил почти полвека.

— К сожалению, колодец веры давно иссох.

— И ты ищешь, чем бы его наполнить? Что ж. Могу дать тебе каплю, сказав, что найденное у поля лошадиное перо исцелило хромую дочь старосты. Но колодец жив родником, а не дождями. Все ответы в тебе. Копай глубже.

Внезапная мудрость, помноженная на болезненные воспоминания, обескуражила Лайлу. Она даже не нашлась с ответом. Джон же подумал, что иногда полезно услышать мнение со стороны. Разумеется, немного обидно, когда слова чужого человека действеннее собственных, но сейчас главное — результат.

— Ну, мы поедем. Хорошего улова, — следопыт направил коня вдоль реки.

— И вам лёгкой дороги, — махнул рукой рыбак.

Так закончилась случайная встреча королевской особы и простого удильщика, двух совершенно разных полюсов, какие видели друг друга первый и последний раз. Меж тем, как однажды сказал Монси Виррей: «Противоположности притягиваются, а их мимолётное столкновение способно породить целую вселенную». Философ не ошибся. Были затронуты незримые струны судьбы. Пусть лопата раздумий пока не спешила искать родник, само её существование уже в корне меняло грядущее.

* * *

Хризальтера — имя, состоящее из двух частей: «хризальт» и «ера». В переводе с языка звёздного народа оно значило «всепоглощающая бездна». Любые инкаэры падки на чужие души, но Хризальтера была ненасытной. Настолько, что истребляла целые миры. Тогда наставал период перенасыщения. Накопленная энергия искала выход. В пустоте кромки миров она покидала сознание сгустками эфира, что под действием тёмной материи превращался в новую жизнь, отражавшую владельцев душ или же совсем нелепую, порой даже безобразную. Порождения были незримы, словно тени во тьме, хотя ощущались ментально. Поначалу Хризальтера уничтожала их, как и всё, с чем имела дело. Но однажды заметила цикличность астральных форм, и любопытство взяло верх. Так грянул период грандиозного отбора, когда самые интересные виды обретали название и право на жизнь. Суккубы. Инкубы. Ракшасы. Церберы. Бесы. И множество других. Кромка миров стала обителью тех, кого звёздный народ сотни лет спустя нарёк демонами.