Джон же рассмеялся: победить, будучи проигравшим, — дорогого стоит. Настроение подпортил запоздалый голос разума. Победа могла выйти боком. Трава слишком высокая. Сломать лошади ногу в какой-нибудь яме, кувыркнуться о пень или столкнуться с очередным магическим существом — раз плюнуть. Обошлось. В дальнейшем лучше так не рисковать.

А вот Эрминия отметила, что наследие варга никуда не делось. Зараза хоть и не убивала, подталкивала к борьбе за первенство и яростному запалу.

— Не припомню, чтобы Рэксволд так злился, — поделилась наблюдениями Лайла, когда оба воина скрылись в зарослях. — Неужели шутки про старость его настолько задевают? — она посмотрела на подругу, что мяла пальцами кончик золотистой косы.

— Север… изменил его, — ответ был холоден и немногословен, а взгляд прикован к приближавшейся стене лиан. — Всех нас…

Иногда сделка с Леонардо, заключённая за спиной Лайлы, колола Эрминию иглой совести. Но выложи на стол все карты — и нечем будет расплатиться за жизнь возлюбленного. Что это? Вынужденная мера или отсроченное предательство?

— Звучит так, словно ты хочешь мне что-то рассказать…

— Тебе кажется, — не поворачивая головы, произнесла Эрминия.

— По-видимому…

Раздвинув похожие на змей лианы, девушки тоже въехали на опушку. А вслед за ними — Шойсу, чей взгляд касался кружившего в небе мефита, пока над головой не сомкнулись густые кроны.

После пышущих духотой лугов лесная прохлада ласкала кожу, точно дувший с моря ветерок. Странники ехали мимо множества пузатых деревьев, с корявых ветвей которых свисали растения. Одинаковых почти не попадалось. То перед глазами покачивались резные листья в мелкую крапинку, то ворсинчатые синие ягоды, то бордовые стручки в зелёных завитушках, то охраняемые шипами соцветия, яркие, как ночной пожар. Флора Ардонэйзии умела удивлять разнообразием. Однако трогать ничего не хотелось. Королевство настолько же цветущее, насколько ядовитое. Порой и старожилы становились жертвами каких-нибудь плодов. Чересчур много похожих. Спутал — сам виноват. Либо животом помучаешься, либо в могилу сляжешь. Отсюда и поговорка «Коль плодик кажется знаком, снесёшь беду ты в свойный дом». Никаких «кажется». Только железная уверенность. Проскользнуло сомнение? Значит, пускай дальше висит.

Чем глубже путники заезжали в лес, тем гуще он становился, хотя Джон заверил, что до противоположной опушки рукой подать: маршрут пересекал уголок крупного лесного массива. Опасения растаяли, когда через полчаса между деревьями блеснул просвет. Там-то всадники и нашли отмеченные на карте скалы: группу облюбованных лианами утёсов. Раскинувшийся на краю рощи каменный лабиринт. Для начала стоило убедиться в его необитаемости, а потом — выбрать место для ночлега: чтобы и защищено было, и вдали от ветхих слоёв известняка, какие, судя по мшистым горкам на земле, иногда обрушивались тяжёлым градом.