Три состязания придумали себе братья. Два дня соревновались они, будучи равными. Два дня состязались в играх за право победителя. И не было проигравшего ни по силе, ни по умениям. Только на третий день пришла посмотреть на них девушка, о которой оба они грезили. Выровняли спины уставшие Алькор и Мицар, новых сил в тот же миг набираясь. Но одарила девушка взглядом брата синеглазого, к Мицару сердце ее лежало. И дала ему свой белый платок. А как увидел это Алькор, так плечи его и опустились.

Победил Мицар да возрадовался, возвестили тут же Цилию о решении своем братья.

Побежал к возлюбленной своей Мицар, принес ей благую весть: скоро их дома породнятся и будут жить они вместе. Ликовали они до поздней ночи, и под утро вернулся Мицар в дом свой, Алькор уже спал, печалью охваченный. Пожалел его брат и поцеловал в лоб холодный, перед тем как лечь рядом. Только вот не спал Алькор, до утра он от боли своей плакал да брата ждал, видел он, в какой дом побежал тот, да ревностью сердце его наполнилось и злобой.

– Если меня ждет худая участь, то и тебе не жить под этим небом жизнью, что моей могла быть.

И убил его Алькор, слезами обливаясь, убил во сне и выбежал из дома в ночи, лишь платок брата украв вместе с его жизнью.

И вздрогнула Цилия, когда сердце сына ее остановилось, и вздрогнул в тот миг Альхазар, неладное почувствовав. Понял он, что ошибался, оборвалась жизнь его плоти и крови, и тотчас он отозвал силу свою разрушительную от двух звезд. И поняла Цилия, что ошибку тоже допустила она.

Три больших любви было у богини, и одна погубила другую из-за слепоты ее. Погубила их всех ее глупость.

Разрушительное бедствие для мира – глупость его богини.

И даже светило ее не спасло от тени души детей ее, сгустились они прямо над их домом, опустились прямо в их головы, занеся худые мысли, подтолкнули к греховным деяниям.

Плакала Цилия над телом сына своего возлюбленного. Взяла она половину своей души и искру, что осталась в остывающем теле Мицара, и вдохнула силу свою, отправляя его в небеса. Только так могла она спасти то, что осталось от него, только так могла сохранить для себя и мира. И унес ветер божественный его тело, смел с земли окровавленной, звездной пылью обратив, а потом собрал воедино. Засияла звезда Мицара ярче всех других звезд, а слезы матери омывали ее со всех сторон.

Разгневалась Цилия первый раз за свою вечность, боль утраты затмила ее милосердие, когда второго сына она отыскала. Плакал Алькор и просил прощения, рассказал, как жить хотел обычной жизнью с любимой своей, только не осталось уже в сердце матери жалости для него. Остановилось ее сердце и затих весь мир, когда тело бездыханное она сына своего увидела. Померк свет для нее, и слова Алькора не долетали до ушей ее.