— Так вы от Слободского? — уже миролюбиво прохрюкал Шнырь. — Тю-ю… Так бы сразу и сказали.

— Вот и говорим, — Наташа прищурилась.

— Накладочка небольшая вышла, — покачал головой Шнырь (как он это делает без шеи, не пойму). — Но свои обязательства мы выполним.

— Когда? — сверлила его взглядом девушка.

— Скоро, девочка, скоро… Товар уже у нас. Только из города его вывести проблематично стало. Нашего человека, что на шлагбауме стоял, партизаны шлепнули. По незнанию, видать. А теперь мы новые пути ищем.

— Никакого человека на пропускном пункте мы не шлепали. Вы все врете, — процедила Наташа.

— Ну как же? — вмешался морячок (раз в тельняшке, значит, будет морячок) — Вот и сеструха его стоит. — Он кивнул на «Фрекен Бок» в фартуке. — У нее можешь спросить.

Та выставился вперед грудные «мячи» и прокуренным голосом прохрипела:

— Веньку моего красноперые пришибли! Штырь, так стало быть, с них компенсация требуется. Пусть доплачивают еще половину от оговорённого.

— Угомонись, Татьянка, — толстяк дипломатично лыбился. — Они ж по незнанке. Война ведь, всякое бывает. Да и Венька твой партизан расстреливал, вот они его и вычислили, наверное, да, красавица?

— Я вам не красавица, — щеки Наташи полыхнули, — я солдат красной армии. Когда вы выполните обязательства? Или верните мне деньги.

— Так нету уже денежек, — снова вмешался морячок. — Считай ушли нужным людям для приобретения товара.

— Тогда покажите оружие и боеприпасы, на которые потратили деньги.

— Да, пожалуйста, — Шнырь подмигнул морячку. — Сивый, проводи даму в подвал. Пущай посмотрит.

— Это можно, — лыбился морячок. — Прошу за мной, господа партизаны.

Он встал и направился к выходу. Мы за ним. Вошли в одну из комнат.

— Ну-ка, подсоби, — бандит уперся в комод и кивнул мне.

Вместе мы с трудом сдвинули громоздкую гробину. Под ним оказался люк на петлях. Морячок откинул крышку и глянул в черноту подполья:

— Вон, ящички стоят, видите?

— Нет, — замотала головой Наташа. — Темно ведь. Есть фонарик?

— Такой роскоши не имеем, — хмыкнул бандит. — Свечка есть, только туда спуститься надо будет. Не бьет свечка лучиком, как фонарик.

— Я спущусь, — кивнула Наташа.

— Давай лучше я, — я отстранил девушку и нащупал под одеждой твердь парабеллума. — Тут постой.

Шнырь вручил мне огарок свечи, обмотанный тряпкой и воткнутый в консервную банку.

— Я один боюсь, вдруг там крысы, — улыбнулся я. — Давай, браток, вместе спустимся. Ты первый.

— Да, пожалуйста, — морячок беспокойно прищурился, на секунду задумался, а потом нырнул в подполье и ловко спустился по приставной деревянной лестнице.