— Паша? — выпалил я.

— Чего? — не сразу понял Кузьма. — А, да! Паша его звали. И вот этот Паша-гнида мне и говорит. Ты же, мол, охотник? А давай-ка мы с тобой сходим в одно место, там уток тьма… Ну а я, что? Мне же выслуживаться надо, чтобы показать, что я благонадежный. Я и пошел. Бл*ха-муха, я еще ведь заранее знал, что в той стороне, куда он меня повел, никаких озер никогда в помине не было! Но не смекнул, что этот гаденыш удумал. Скоро уже придем, говорит. А тут из кустов «Хэнде хох!» Фрицы. Я Пашке кричу: «Беги, я прикрою…» и за ружье. А он смеется, гад такой… И тут-то я, старый дурак, и понял, что он меня в засаду привел.

Голос Кузьмы звучал глухо. С тоской пополам с ненавистью. Непонятно только, к Пашке или к себе, что лоханулся.

— Эх, Саня, это же надо! — он горько усмехнулся. — А я ведь так радовался, когда узнал, что партизаны Калюжное отбили у фрицев, и теперь там и советская власть, и жизнь как раньше… Аж всплакнул, когда детишек в школе увидел. А оно вон как получилось. Завелся среди них гнилой человечишка.

— Больше он не будет, — сказал я. — Расстреляли его вчера за предательство.

— Ох ты! Неужто раскрыли? — Кузьма всплеснул руками.

— Поздно раскрыли, — я зло сплюнул. — Если бы не он… Да хрен с ним! А здесь ты как оказался?

— В Хрумово-то? — переспросил Кузьма. — Так меня сразу же сюда и повезли. Они мне мешок на голову надели, чтобы я дорогу не разобрал. Черти пустоголовые. Я эти места как свои пять пальцев знаю, когда мешок сняли, я живо сообразил, куда меня привезли. Чертовщину они тут какую-то изучают. Там среди них есть такой Карлсфельд, так у него там кабинет весь увешан бумажками с каким-т колдовскими знаками. И волчьи черепа свалены кучей. Когда он меня допрашивал, я смекнул, что на оборотнях он двинутый, и мозги ему немножечко запудрил. Мол, тайну знаю, но тебе, фриц пустоглазый, ни слова не скажу. Он и закусился, что вытрясет из меня все. Спину прижигал сначала… А потом на улице выставил, с чего-то решил, что я начну в волка обращаться, если замерзну хорошенечко.

— А, так тебя поэтому примотали так, будто ты пальцами веревки рвешь? — усмехнулся я.

— Ну да, — Кузьма фыркнул.

— А Пферинг кто такой? — спросил я.

— Да дуболом один, — Кузьма махнул рукой. — Здоровый, как медведь. И тупой. Ходит всегда следом за Карлсфельдом. Охраняет его шибко умную жопу. Постой, так у тебя здесь дело какое-то есть, получается?

— Ага, — кивнул я. — Мне надо этого Пферинга захватить и устроить показательное нападение вервольфа.

— Ох, ты ж! — Кузьма хохотнул. — Да Карлсфельд лопнет от злости же! Так, Саня, ты как хочешь, но я в деле! У меня к этому Пферингу накопилось… кое-что.