Ага! Часовой поставил винтовку к стене сарая и оба они присели на ящик с противоположной от меня стороны. Болтали про какого-то Бергера, который лютует с дисциплиной, про какого-то еще типа, который вчера перебрал местного самогона. Расслабились, в общем…

Я выглянул из-за угла. Винтовка стоит, прислоненная к двери. Сама дверь прикрыта. Вот только на двери — замок. Ожидаемо. В принципе, можно просто закинуть внутрь гранату, рванет так, что мало не покажется. Вот только тогда поднимется тревога, и весь лагерь начнет ловить диверсантов. А этого мне как раз не надо. Я собирался дождаться, когда часовой отойдет, по быстрому занять его место и устроить небольшой пожар. Чтобы народ всполошился и забегал. Так себе план, но срабатывали и более дикие. Но этот вот второй…

— Слушай, Штефан, — понизив голос, сказал фриц, который приволок часовому еды. — Я тут с одним местным поговорил…

— Нет! — отрезал Штефан.

— Мне надо-то только одну канистру, никто даже не заметит. В прошлый раз же не заметили!

— Нам запретили вести дела с русскими!

— Так он и не русский, а поляк! Штефан, он такой шнапс гонит, ты не представляешь!

— Я же сказал, нет!

— Есть еще кое-что… — дальше я не расслышал, потому что фриц перешел на шепот.

— Ну… Если так… Только в последний раз!

— Обещаю! Больше никогда! Ну и ты в накладе не останешься

Двое фрицев встали и переместились к двери. Ближайший к сараю фонарь замигал и потух. Тихонько заскрежетал замок.

Аллилуйя! Спасибо, неведомый самогонщик, что склоняешь фрицев к нарушениям распоряжений и приказов!

Я скользнул к двери, которую фрицы предусмотрительно за собой прикрыли. Подхватил брошенную винтовку. И сунул замок обратно в петли.

Порядок. Теперь все выглядит так, будто часовой все еще на посту, просто с одним из фонарей что-то не то.

Чиркнул спичкой, поднес к ней сигарету.

Достоверность так достоверность. Если кто вдруг бросит со стороны взгляд, то в темноте увидит, как часовой на посту закурил.

Дверь изнутри тихонько затряслась.

— Эй, что такое? Захлопнулась что ли? — заволновался один.

— Она бывает заедает, дай я…

Дверь снова задрожала. Но не открылась, ясен пень. А шуметь они пока что не хотели, жулики!

Пора. Я кинул бычок в сухую траву. Присел на корточки, чтобы помочь окурку спичкой. Замечено, что от окурка что-то загорается только когда тот, кто его бросил, ничего такого не планировал. Если пытаться намеренно пожар устроить, клятый бычок будет мирно тлеть, и ничего вокруг от него не загорится.

Ну наконец-то! Трава занялась, языки пламени скользнули по доскам сарая. Потом пламя резко вспыхнуло, видимо в этом месте топливо пролили.