На лице Хайдарова мелькнула заинтересованность. Но он быстро свел брови, придав себе вид недоверчивой серьезности. Но все-таки сел.

— Фрицы затеяли в Пскове какое-то глобальное строительство, — сказал я, рисуя веточкой быстрый набросок слияния Псковы и Великой. — Вот тут расчищают площадку промзоны и работают прямо-таки круглосуточно. А вот тут, рядом с монастырем, разрыли здоровенный котлован и колючкой все обтянуто.

— Ну и? — Хайдаров прищурился.

— А то, — я посмотрел прямо в его глаза. — Я когда еще в Пскове был, краем уха слышал, что фрицы вроде как обсуждают какую-то вундервафлю. Чудо-оружие, в смысле. Которым они по Ленинграду собираются ударить.

Про мегаракеты ФАУ-2, которые собирались запустить я в своем времени только в общих чертах слышал. И читал невнимательно, потому что вся история была какая-то мутная. Мол, везли ракеты, но героические партизаны поезд под откос пустили, и немецкое чудо-оружие накрылось медным тазом. Но это было чуть ли не в сорок четвертом. И вообще непонятно, реально было или это доморощенные конспирологи огород нагородили такой, что фиг разберешься.

Но во-первых, история теперь немного поменялась, отчасти моими усилиями. А во-вторых — не хотелось бы проворонить ее занимательный вот-это-поворот. И получить среди событий ракетный удар по Ленинграду, который разобьет вдребезги какой-нибудь Исаакиевский собор. Зашибись будет ирония — янтарную комнату спас, а Исаакий потерял. Такой себе размен.

— Точно уверен? — взгляд Хайдарова стал цепким и острым. Вообще-то, диверсии такого рода — это совершенно не его компетенция, он все-таки контрразведка, с другой — про янтарную комнату же я ему, получается, не наврал. Операцию завершил успешно.

— Нет, — я помотал головой. — Говорю же, только слухи какие-то, даже сначала внимания не обратил, думал, может там просто кто шнапса обпился и несет всякую чушь. Но вот сейчас у меня было время выдохнуть и все проанализировать. И я пришел к выводу, надо бы вопрос этот повнимательнее изучить, смекаешь?

— И почему же ты ко мне с этим пришел, а не к Слободскому? — лицо особиста снова стало подозрительным. Хорячьи глазки превратились в узкие щелочки.

— Слободскому еще с председателем этим мутным из Свободного разбираться, — я покривил губы в горькой усмешке. — Не хочу раньше времени неполными сведениями его нагружать.

Про председателя я ввернул намеренно. Пусть тоже сделает стойку и сунет нос в эти дела, не помешает. Пашку-предателя там, конечно, расстреляли, но чутье мне подсказывало, что не все там чисто. Но самому в это лезть, страсть как не хотелось.