— Дядя Саша? — прошептал он. — Проснулся уже?

— Есть такое дело, — тихо ответил я.

— Я тут это… Новости повыспрашивал… — неуверенно пробормотал он.

— Ну так и что замолчал-то? Рассказывай давай! — я сел на тюфяке и протянул руки в ту сторону, где по моим расчетам должен был стоять стол.

— Да я не знаю, с чего начать… — Яшка вздохнул. — Странные какие-то новости. В общем, третьего дня в Заовражино приезжал сам Зиверс. С целой свитой. И оркестром еще. Устроили для деревенских танцы, конфеты детишкам раздавали.

— Это с чего вдруг такая щедрость? — недоверчиво хмыкнул я.

— Да ты понимаешь… Еще раньше сюда приехали эти… из Аненербе. Заняли школу, свастики свои везде развесили. Но никого вроде не обижали, даже наоборот. Лыбятся, руками машут. То место, где раньше клуб стоял, до того, как в него авиабомба попала, расчистили и клетки там построили.

— И для кого клетки? — я нащупал, наконец, керосинку. Осталось спички найти. Тоже где-то рядом должны быть.

— Для собак, — ответил Яшка и снова завозился. — Лампу надо зажечь, а то мне в этой темноте не по себе как-то.

— Собак? — переспросил я.

— Ну да, там вроде как питомник какой-то у них, — Яшкина рука тоже наткнулась на лампу. — Давай сюда, я запалю… Яшка чиркнул спичкой. Крохотный огонек выхватил из темноты его круглую заспанную физиономию.

— В общем, здесь в Заовражино живут Бежичи. Дед, две дочери и внучка. Они собак воспитывают, поводырей. К ним даже из Москвы приезжали. И когда фрицы про это узнали, они взялись вокруг круги нарезать. Сначала, вроде как, припугнуть пытались, но не вышло. Взялись подкупать и уговаривать. Мария говорит, что раньше никогда они так себя не вели. А тут деду Бежичу разве что в ножки не кланялись. Продуктов привозили несколько раз. В общем, кажись, у них что-то сладилось, и теперь вот… Такое.

— Интересно, — сказал я, и в голове зашевелились всякие осколки мыслей, которые пока что в цельную картину не складывались. Аненербе. Волчьи черепа. Собачий питомник. Ликантропия. Вервольф…

— И кладбище раскопали еще, — продолжил Яшка. Старую часть, где еще лет триста назад хоронили.

— Фрицы раскопали? — нахмурился я.

— Ну да, фрицы, — кивнул Яшка. — Эти вот, из Аненербе как раз. Но, опять же, чин чином. Пришли к Борисычу, договорились, что устроят эти самые раскопки, свежие могилы не тронут, только самые старые, которые сейчас, считай что, за оградой. Каждый скелет в отдельный мешок упаковали.

— Можно сказать, повезло деревенским, — усмехнулся я. — Фрицы не так уж часто конфетами подкармливают.

— И вот это меня больше всего и пугает, — вздохнул Яшка. — Раз конфетами кормят, значит задумали какую-то вовсе уж несусветную дрянь.