Судя по рассказам Уатта, этот самый Тревитик был очень деятельным человеком, но типичным неудачником. Потому что все его проекты неизменно оканчивались крахом. В том числе и последний — увеселительная железная дорога, которую тот построил в Лондоне для привлечения внимания публики и интереса потенциальных инвесторов… Увы, с инвесторами ему не повезло. Поэтому в настоящий момент эта дорога была арестована за долги, а сам Тревитик в очередной раз проходил процедуру банкротства.
Паровоз, носивший «оригинальное» название «Колбрукдейл», произвёл на Николая довольно сильное впечатление. Он, даже, прокатился на нём, причём не просто пассажиром, а, сняв мундир, ухватил лопату и бросил в топку пару горстей угля. А потом долго беседовал с механиком и кочегаром, а также с управляющим копями. После чего восторженно заявил:
— Нам нужен такой же! — и Даниилу пришлось довольно долго убеждать его, прежде чем принимать решение, посмотреть ещё какие-нибудь образцы.
В Манчестере они так же провели почти месяц. После разговоров с Уаттом и посещения Колбрукдейлских копей, а также осмотра находящегося неподалёку первого в мире металлического моста Айронбридж через реку Северн, Николай был охвачен энтузиазмом по поводу «промышленной революции», поэтому фабрики Манчестера посещал с огромным интересом. Более того, после той поездки на паровозе он взял себе за правило регулярно снимать мундир и вставать к тому или иному станку, пытаясь хоть что-то на нём сделать. Получалось… слабо. Но очень нравилось прессе, представители которой слетались на фигуру русского Великого князя как пчёлы на мёд. При том, что русского императора, который к тому моменту уже завершил свой визит в Англию и отбыл, как здесь говорили, «на континент», британская пресса жаловала не очень. Нет, поначалу-то его встретили восторженно, но потом что-то пошло не так. Что — Даниил так и не понял. Несмотря на то, что за время, проведённое в Англии, говорить на английском он начал довольно бегло, с чтением газет пока ещё были проблемы. Да и времени на них оставалось не особенно. С таким-то темпом, который задал Николай… Так что Александр I отбыл из Британии сопровождаемый глухим ворчанием и осторожными проявлениями недовольства, а вот Николаю те же самые газеты вовсю распевали дифирамбы.
Кстати, термин «промышленная революция» ввёл в обращение Даниил. Ну как ввёл… как-то ляпнул — он ведь ещё со школьных времён был для него вполне привычен, а Николай за него ухватился. Правда, тоже не сразу — первой реакцией было как раз отторжение. Мол, революция — это плохо, это зло, это бунты и убийства… На что Данилка, в тот момент изрядно распалённый разговором, только усмехнулся и сказал — ну да! А как иначе-то? Внедрение технических новшеств быстро разрушает прежнюю экономику и разоряет множество людей — ремесленников, торговцев, крестьян и, даже, аристократов. И этому множество примеров как раз здесь, в Англии. Помнишь, Ваше Высочество, нам Уатт про луддитов рассказывал… правда называл их неразумными людьми или откровенными преступниками… а они не первое и не второе. То есть — нет, они и первое, и второе, но, в основном, просто жертвы! Жили себе не тужили, освоили отцово мастерство, стали уважаемыми мастерами… а тут — бац! Механическая прялка. И то количество пряжи, которое вполне сносно кормило десять семей теперь может выпускать всего один человек, работающий на механической прялке. И когда кто-то ставит целую фабрику с подобными прялками — тысячи ткачей идут по миру… А затем, отчаявшись, берут в руки топоры и молоты, и идут громить фабрику, сделавшую их нищими. Ну а на них натравливают войска, которые встречают гнусных преступников и, одновременно, отчаявшихся людей ружейными залпами. Ты вот, Твоё Величество, знаешь, что в прошлый и несколько предыдущих лет количество английских войск, направленных на подавление таких выступлений, было больше, чем англичане выделили против Наполеона… Так что революция — самое правильное слово!