— Хм, а ты галантен, мальчик, — императрица подняла взгляд на «мусьё Кристофа» и негромко уточнила на французском:- C’est l’enfoiré de quelqu’un?[1]

Дворецкий вздрогнул и изумлённо проблеял:

— Э-э-э-м… je ne sais pas, Votre Majesté![2]

— Хм, ладно… ну показывайте мне, что тут у вас летало аки птица, — громко заявила она.- Это же ты сделал, — «государныя» вновь обратила внимание на Данилку.- И где твоё творение?

— Так вот оно, — Ваше Величество, — маленький трубочист дёрнул плечом, вырывая руку из захвата одного из лакеев, и подскочил к обломкам планера.- Сломалось. Господин гвардеец его со всей дури как кинет — у него крыло и обломилось. Так что нет его сейчас. Сломано.

— Как ты сказал — со всей дури?- вдовствующая императрица рассмеялась.- Так ты не только галантен, но и остёр на язык. Милый мальчик… Следуй за мной, — повелела «государыня». После чего развернулась и двинулась в сторону дверей.

Уже через полчаса начисто отмытый и переодетый в более свежую и куда более нарядную одежду Данилка был представлен пред светлые очи владычицы Павловского дворца. Рядом с ней чинно устроились три девочки и два пританцовывающих от нетерпения пацана… Вернее, девочка здесь была одна — младшая из сестёр, Анна. Две остальных были уже девушками. К старшей из них — семнадцатилетней Марии в прошлом месяце уже даже прибыл жених, наследный принц Саксен-Веймарский Карл Фридрих. Ну так болтали среди дворни… И чего это они все так в этих немцев вцепились? Средняя же, пятнадцатилетняя Екатерина, пока была ни за кого не сговорена. Или просто дворня об этом ещё не знала. Кроме них рядом с «государыней» стояло ещё несколько человек, большую часть из которых Даниил знал. Естественно заочно — по слухам, ходящим промеж дворни.

— Ну, рассказывай, как такое удумал — людей в небо запускать?- строго произнесла государыня.

— Так то не я, матушка, — тут Данилка рискнул и попытался изобразить нечто вроде галантного поклона, который видел в фильме «Собка на сене». Здесь таких па-де-де уже никто не делал (да и делали ли что-то подобное вообще или это просто режиссёр придумал для смеху), но выглядел подобный поклон в исполнении сопливого семилетки куда забавнее обычного. Даст бог — развеселятся, а весёлый человек всегда благорасположен к тому, кто его развеселил. Недаром короли шутов частенько одаривали… как, впрочем, и били. Ну да тут не угадаешь. Недаром классик написал: «Минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь». Но у него выхода нет…

— Как не ты?- императрица недовольно покосилась на стоящего рядом дворецкого. Уже снаушничал, сволочь…- А кто же?