— Понял.

Крейг взял магнитофон за ручку и поднял. Нажал кнопку остановки.

— Запись окончена. Семнадцать ноль-три. — Посмотрел на меня последний раз. — Агент Митчелл, я надеюсь вы правы насчет Дженкинса. Ради вас и ради Бюро.

— Я прав.

Крейг кивнул и вышел. Мэрфи последовал за ним, аккуратно закрыл дверь.

Я сидел и смотрел на закрытую дверь. Руки положил на столе.

Томпсон сел рядом и устало вытер лицо.

— Что это было черт подери? Ты видел? Восьмая жертва? Что ты теперь скажешь Итан? Ты действительно уверен что Дженкинс наш клиент? Или играешь роль?

— Уверен, сэр. Дженкинс полностью соответствовал профилю. Все складывается.

— Но новая жертва…

— Медэксперт ошибся во времени смерти, — сказал спокойно. — Или это другой убийца, не связанный с нашим делом. Или подражатель. Существуют разные варианты.

Томпсон вздохнул.

— Надеюсь ты прав. Потому что если нет… — Не закончил.

— Я прав, — повторил. — И я найду доказательства. Трех дней мне достаточно.

Томпсон покачал головой:

— Митчелл. Тебе сказали не лезть в это дело. Так что или домой и молись о том, чтобы время смерти оказалось больше.

Я не стал с ним спорить. Просто кивнул и встал.

— Понял, сэр. Позвольте идти?

Томпсон был так огорчен новостью об убийстве, что просто кивнул мне в ответ и отвернулся.

Вышел из конференц-зала, спустился на первый этаж, вышел из здания.

Машина ждала на парковке. Сел за руль, завел двигатель. Посмотрел на часы, уже почти шесть вечера.

Домой не хотелось. Дженнифер будет спрашивать, волноваться, смотреть испуганными глазами. Сначала нужно успокоиться самому. Привести мысли в порядок.

Развернул машину, поехал не домой, а на юг по Четырнадцатой стрит. Через двадцать минут припарковал возле одноэтажного здания из серого бетона. Вывеска над входом гласила: «Capital City Shooting Range», красные буквы на белом фоне. Открыто до девяти вечера.

Я зашел внутрь. В вестибюле пахло порохом и оружейным маслом. За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти, лысый, в клетчатой рубашке. Жевал зубочистку, читал журнал «Gun Digest».

— Вечер, — кивнул он. — Дорожка?

— Да. На час.

— Три доллара. Оружие?

— Нет.

— Тогда еще три доллара за пользование.

Я заплатил за оружие и патроны. Протянул десять однодолларовых купюр. Мужчина взял, выдал мне амуницию и пластиковую бирку с номером семь.

— Седьмая дорожка, в конце. Мишени там же, силуэты B-27, по двадцать центов штука.

— Спасибо.

Прошел через дверь в стрелковую зону. Длинный зал, двенадцать дорожек разделены фанерными перегородками. Бетонные стены, высокий потолок с флуоресцентными лампами. Тут стреляли трое, все мужчины, двое на ближних дорожках, один в дальнем конце. То и дело слышались глухие звуки выстрелов, эхом отдающиеся от стен.