В первую очередь меня интересовала великая княгиня, как наиболее влиятельная из присутствующих персон, но я вывел на местную карту и отслеживал передвижение всех людей в поместье хотя бы для того, чтобы исключить возможность нежелательной с ними встречи.

Маневры не заняли много времени, и уже через двадцать минут после приземления я укрылся в зеленом лабиринте из недавно подстриженных кустов.

Великая княгиня Екатерина возлежала на шезлонге рядом с бассейном, и было очевидно, что либо у нее отменная генетика, либо над ее телом потрудился целый взвод пластических хирургов. С точки зрения текущих стандартов красоты, ее фигура была безупречной, и, будь у меня таковое желание, я мог бы рассмотреть ее в мельчайших подробностях, поскольку княгиня не стала ограничивать свободу своего тела даже минимальным чисто символическим купальником. И несмотря на то, что тигры революции должны были бы подвергнуть ее побиванию камнями лишь за один внешний вид, она совершенно не напоминала принцессу, которую необходимо спасать.

Однако, примерно через два часа ситуация могла трагическим образом измениться.

Я скинул бурнус, посчитав, что если она узнает легкую броню имперского образца, это снимет хотя бы часть начальных вопросов, и вышел из лабиринта, нацепив на лицо самую дружелюбную улыбку из всех возможных.

— Ах ты ж bliad, — сказала она, заметив мое появление и ее рука тут же потянулась к коммуникатору. Который я, разумеется, заблаговременно отключил.

А нет, я ошибся. Она потянулась вовсе не к коммуникатору, который лежал на столике рядом с шезлонгом, а сунула руку под подушку, вытащила оттуда игольник и довольно резво (для обычного человека, разумеется) направила его в мою сторону.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже была мертва, — сообщил я, помахав штурмовой винтовкой, которую держал дулом к земле. — Или ты думаешь, что-то помешало бы мне застрелить тебя из кустов?

— Ты кто такой? — спросила она. — Ты из посольства? Как ты вообще сюда попал?

Я сделал пару шагов вперед.

— Ближе не подходи, — предупредила она. — Застрелю.

Я достал из кармана перстень полковника Бояринова и показал ей на открытой ладони, надеясь, что магия украшения сработает и в этот раз.

— Значит, не из посольства, — констатировала она. — То-то я смотрю, лицо у тебя незнакомое, а у меня прекрасная память на лица. Профессиональная деформация, знаешь ли.

Я пожал плечами. Понятия не имею, чем обычно занимаются имперские принцессы, отчего их так деформирует.

— А где он сам? — спросила она, явно имея в виду владельца перстня.