Или мне просто тогда так казалось.

— Почему ты решил, что меня что-то беспокоит? — поинтересовался я.

— Ты не участвовал в общем разговоре. Практически ни одной даже реплики не подал.

— Просто я задумался.

— О чем?

— Скоро последний экзамен, — сказал я. — И я размышляю о том, что нас ждет.

— И что же вас ждет, по-твоему?

— Полная приключений жизнь, — соврал я.

На самом деле я хотел сказать другое. Впереди нас ждала бесконечная война, одна боевая операция за другой, с несколькими днями передышки, которые, скорее всего, придутся на перелеты между планетами, где нам предстояло воевать. Я уже понял, что мы были ценным ресурсом, а корпорация не любит, когда ценные ресурсы простаивают без дела.

Все должно приносить прибыль, и мы в том числе.

Галактика представлялась мне огромной мясорубкой, в которую меня собирались засунуть, не спросив моего согласия. Свобода выбора?

Здесь ее никогда не было.

Самое смешное, что даже после того, как я сбежал от корпорации и обрел свободу, практически ничего не изменилось. Разница была только в том, что какое-то время я мог сам выбирать цели. Пока Консорциум не подсунул мне «черный контракт», и я не познакомился с Гришей.

— Жизнь — сложная штука, — сказал Трехглазый Джо.

Особенно для Кэмпбелла, который родился с бриллиантовой ложкой во рту, подумал я.

— Большинство людей не знают, для чего они приходят в этот мир, и некоторые даже сходят с ума в поисках своего предназначения, — продолжал Трехглазый Джо. — Мы же здесь избавлены от этой опасности. Мы знаем, для чего мы здесь, и у нас есть семья, есть люди, которые всегда нас поддержат. Я всегда тебя поддержу, Двадцать Седьмой.

— И какая цель всего этого? — спросил я. Я понимал, что зашел в опасную зону, но меня понесло. — Я имею в виду, глобально, для всей нашей большой семьи. Вытеснить конкурентов, заработать все деньги галактики?

— Наша цель — процветание, — сказал Трехглазый Джо. — Нам надо сделать так, чтобы следующие поколения жили лучше, чем мы. В этом, как бы, и заключается смысл.

Похоже, он тоже не был готов к такому разговору, потому что начал затирать про детей тому, кого пару лет назад достали из пробирки. Мне было плевать на следующие поколения, потому что я не чувствовал с ними никакой связи. Ну, еще десяток мальчиков из той же приборки вытащат, и что с того? Кто я им, кто они мне? Братья по стекляшке?

— Наверное, ты прав, — сказал я, желая закончить эту беседу.

— Конечно же, я прав, — сказал он и хлопнул меня по плечу. — Пойдем к остальным, пока они все пиво без нас не выпили.

* * *

До ходовой рубки я добрался без проблем.