Дальше я действовал на каком-то кураже, сразу сменив направление движения в их сторону и одновременно говоря:

— Как же я рад, крысята, что встретил вас здесь именно сейчас, и это даже хорошо, что вы все трое собрались вместе, сцыкуны трусливые.

— Ты бы со словами полегче обходился, парень, оскорбляя моего сына, ты оскорбляешь и меня тоже, уверен, что тебе это надо? — спокойным но сильным голосом неожиданно выдал кряжистый, поперёк себя шире, казак, вышедший из-за того же угла.

— Если он твой сын, значит, и воспитывал его ты, верно? — тут же ощерился я в ответ, досадуя, что, похоже, не получится у меня сейчас отвести душу.

— Верно, — ответил, ухмыльнувшись, казак, слегка пожав плечами.

— Тогда, получается, это ты его приучил считать доблестью нападение втроём на одного? Один на один, небось, сцыкливо? — и не подумал униматься я.

Казак нахмурился и вызверился уже всерьез.

— Я тебе повторяю: думай, что говоришь, а то за сказанное ведь и ответить придется.

— Так я ведь ничего кроме правды не говорю, можешь сам у сына спросить, если он, конечно, не побоится тоже сказать правду, — в свою очередь отбрил я и, повернувшись к молча стоящей троице, уточнил: — Или ссыкотно правду рассказывать?

Развёл я пацанов как детей малых, хрен вывернутся. Ведь теперь соврать — это прилюдно признаться в своей трусости, и казак, глядя на эту троицу, это прекрасно понял, поэтому и не стал у них ничего спрашивать, а вместо этого обратился ко мне.

— Языкастый ты больно, а в круг не побоишься выйти, чтобы подтвердить сказанное?

Не совсем я понял, что он сейчас спросил, но и отступать не собирался, поэтому ответил судя по округлившимся глазам казака совсем не так как он того ожидал

— Да хоть на суд божий выйду, если надо будет.

— Вон оно значит кааак, — протянул казак и на секунду задумался. — Что ж, никто тебя за язык не тянул, завтра утром как раз круг соберётся, вот там и покажешь, чего ты стоишь, — он снова выдержал паузу и уточнил, хмыкнув: — На суде божьем.

Я только кивнул в ответ, отметив краем глаза, что троица казачат, переглянувшись между собой, начала ухмыляться.

«Похоже, что-то не то я ляпнул», — подумал я, но уточнять, что не так, естественно, и не подумал, не тот случай.

Раков пришлось варить в два захода, за раз просто не поместились, всё-таки наловил их доброе ведро. По-хорошему бы, конечно, разделить их на две партии и половину оставить на завтра, но не получалось. Нет возможности сохранить их живыми, да и правда, так есть хотелось, что мне показалось, и ведра будет мало.

К возвращению родных из леса я как раз заканчивал готовить вторую партию и успел слегка приглушить терзающий меня голод, сожрав десяток вареных даже без соли, но все равно вкусных до невозможности членистоногих.