Эпилог
— Вот же мама Маша, до сих пор не простила. И откуда в ней столько злости, ведь знаю, что до сих пор меня за сына почитает, а простить не может, — в сердцах выпалил Князь, откладывая письмо в сторону.
— Да, тётя Маша она такая, кремень, а не женщина, её никакие невзгоды не способны сломать. Видел бы ты, как она моих ратников гоняла за то, что кирпичи её внука взяли без спросу для очагов, им серебром пришлось откупаться, только чтобы оставила их в покое, — с улыбкой подтвердил собеседник.
— Всегда удивлялся, что у тебя с ней получалось ладить. Зная её отношение к твоему отцу, странно, что ты к ней по-доброму относишься.
— А как иначе? Это она на отца шипела, а меня привечала и часто защищала от гнева батюшки, сам же знаешь, каким я был малым.
— Ладно, Игнат, расскажи лучше про сына, ты же наверняка пообщался с племянником, каким он стал?
— Ага, как же, побщаешься с такой-то бабушкой. Видел его, можно сказать, только мельком, а потом, как ни просил тетю Машу дать с ним поговорить, нет и всё. Даже подарок от меня для него не приняла. Обижена она сильно на нас, да и, говоря по правде, есть за что.
— Ну хоть мельком видел. Так какой он? — настойчиво повторил вопрос князь.
— Да какой, дерзкий и дикий он, как зверёк какой. Смотрит прямо в глаза, и в них читается, что его лучше не трогать, о чинопочитании, похоже, и понятия не имеет, что и неудивительно — при таких-то наставниках.
— Да, Степан — хороший воин и принял долг жизни. Получил я от него весточку.
— Да какой Степан? Помнишь, как мы заслушивались рассказами о похождениях Святозара, которого ещё персы когда-то просили великого князя помочь унять, вот этот Святозар и обучает сейчас твоего сына.
— Подожди, получается рядом с Семеном сейчас одни язычники крутятся? Степан хоть и почитает старую веру, но перетягивать в неё точно никого не станет, просто потому что и Христа тоже почитает наравне, а вот Святозар, насколько я наслышан, из ярых язычников.
— Ну, этим вопросом я не задавался, а вот разузнать немного о племяннике своим людям приказал. Надо сказать, выяснить получилось не слишком много, казаки не особо любят рассказывать о своих, а Семен для них уже свой, но кое-что узнать удалось, чтобы можно было составить какое-никакое мнение. Так вот, незадолго до нашествия татар твой сын в круге побил сразу троих своих сверстников, детей казаков, притом одного за другим, без отдыха между схватками.
— Ну это неудивительно, зная, кто его обучает, — перебил князь.
— В том-то и дело, что учить его Святозар стал именно после этих поединков. Там какая-то нехорошая история была с тем, что вроде долю казаки не выделили семье погибшего в походе сотоварища, и из-за этого тётя Маша с детьми только чудом с голоду не померли. Три года в нищете выживали. Вот твой сын и потребовал в круге разбирательства. Казаки неохотно об этом говорили, и узнать все достоверно с подробностями не получилось, но и этого достаточно, чтобы понять: у парня начали прорезаться зубы.