Как только напавшие на лагерь воины начали свое отступление, из шатра выскочили сразу трое одетых в даже на вид дорогие доспехи, наверное, предводителей людоловов, и с их появлением все для нападавших стало совсем грустно.

Эти трое мгновенно вскочили на неоседланных лошадей и, забирая чуть вправо от основного поля боя, повели за собой чуть не всех оставшихся в лагере подчинённых.

Все происходило в такой сумасшедшей динамике, что я, наблюдая за этим безобразием, с трудом успевал отслеживать основные моменты столкновения.

Поэтому на миг даже завис, когда бой ушёл куда-то в темноту и в лагере осталось только три людолова: один, одоспешенный, был верхом шагах в тридцати от нас, наблюдая за окрестностями, и двое рядом с шатром лихорадочно седлали десяток стоящих там же лошадей.

Одновременно с мыслью, что лучшего момента, чтобы начать действовать, уже не будет, со стороны слободы тоже начал доноситься шум боя.

Только и подумал, что как бы эти неизвестные напавшие на лагерь не нагадили нашим казакам, разбудив раньше времени татар, находящихся в слободе, и тут же сам начал действовать.

Шепнул Дмитрию со Степаном, чтобы они вдвоём одновременно били наблюдателя, и приготовился бежать к шатру, до которого было метров семьдесят.

Ребята отработали на славу и очень удачно вогнали по стреле в этого наблюдателя, да так, что он и не вякнул, после чего я сразу же сорвался бежать к шатру.

Нет, не гнал напролом, а передвигался по заранее намеченному маршруту, стараясь подобраться как можно ближе, оставаясь незамеченным.

Когда до цели оставалось метров тридцать, синхронно тренькнули выстрелы из луков, и суетившиеся возле лошадей татары так же синхронно завалились на землю, как подрубленные.

Все дальнейшее слилось в один длинный миг.

Я, доставая на ходу засапожник, кинулся к полону, Дмитрий — к лошадям, а Степка — к шатру. Секунда, может, две, и я разрезал верёвки на руках и ногах здоровенного мужика, к которому жались связанная худенькая женщина и сразу трое детей мал мала меньше. Сунув ему в руки засапожник, велел освободить от пут всех пленников, развернулся в сторону шатра и увидел вылетающего из него спиной вперёд Степку и выходящего вслед за ним ещё одного одоспешенного людолова.

Сам не понял, как у меня в руках оказался пистолет, и тем более не понял, как смог выстрелив, навскидку попасть в голову этого воина.

Случайность, притом счастливая, помогла избежать огромных неприятностей, потому что это воин точно был готов к бою, и что-то мне подсказывало, что справиться с ним нам было бы непросто, если вообще возможно.