Сразу после выстрела я кинулся к Степке, отчётливо понимая, что время у нас теперь не осталось совсем.

По-любому дерущиеся где-то в темноте татары отреагируют на выстрел и отправят кого-нибудь посмотреть, что происходит у них в лагере, и эту проверку мы можем и не пережить.

Пока делал несколько шагов к товарищу, тот успел сесть на земле, ошалело оглядываясь вокруг и зажимая при этом рукой рану на плече.

— Ты как? — только и успел спросить я, как Степка затараторил:

— Он меня чуть не убил, неожиданно откуда-то выскочил, и я сам не знаю, как успел уйти от укола саблей, — он запнулся и поправился: — Почти успел, а потом он ногой ударил, и вот я оказался на улице.

Степка, похоже, был в шоке, потому что говорил он это все практически без эмоций, да и глаза у него стали какими-то стеклянными.

— Потерпи, друг, сейчас перевяжем,тебя — произнес я, мысленно матеря себя на чем свет стоит за то, что не подумал даже о такой простой вещи, как материал для перевязки. Понимая, что время утекает сквозь пальцы, стремительно метнулся в шатер в надежде там найти какой-нибудь кусок полотна.

В шатре горела небольшая маслянная лампадка, и это позволило осмотреться.

Надежда оправдалась, и я сразу наткнулся на несколько сложенных горкой переметных сумок, на которых сверху лежала какая-то длинная полотняная рубаха.

Схватив её, я услышал негромкое, но яростное мычание и, осмотревшись, увидел, а скорее угадал какое-то шевеление за перегораживающей шатер тканевой ширмой. Заглянув за нее я обнаружил там извивающуюся связанную девчонку с кляпом во рту.

На то, чтобы разрезать ей кинжалом верёвки на ногах и руках, понадобился миг, после чего я велел ей идти на улицу, на автомате подхватив лежащие там переметные сумки, от веса которых даже крякнул непроизвольно, и все так же быстро выскочил на улицу. За пару минут я разорвал найденную рубаху и перевязал Степку.

Попутно с перевязкой пришлось командовать освобожденными, велев им двигаться в сторону зарослей, откуда мы пришли, при этом пообещав, что я их скоро догоню и выведу в безопасное место.

К окончанию перевязки к нам со Степаном подъехал и Дмитрий, ведя в поводу сразу штук пять груженых переметными сумками лошадей.

Зло зыркнув на него, я подумал: «вместо того, чтобы заняться спасением товарища, он хабар собирал», а вслух рявкнул

— Быстро Степку на лошадь и увози его отсюда. Встретимся завтра ночью в месте, где сейчас плот стоит.

Для того, чтобы взгромоздить Степана на лошадь, понадобилось пару секунд, он в принципе сам смог со стоном на неё забраться.