Вот уж когда порадоваться довелось, что когда-то тесть подсадил на тихую охоту и научил разбираться в грибах.

Домой возвращался уже другим человеком. Успокоился, смирился и, можно сказать, принял эту жизнь такой, как она есть. Говоря проще, только сейчас я окончательно стал Семеном Сергеевичем Большим.

На подходе к дому я аж застыл на миг от открывшегося зрелища.

Когда уходил на подворье, кроме разъяренной бабушки никого не было, сейчас же все изменилось кардинально.

Сама бабушка о чем-то разговаривала с дядькой Матвеем, очень экспрессивно размахивая руками.

Рядом с домом стояла телега, которую освобождали от кучи разнообразных мешков два казака, а вокруг них, оглашая окрестности звонким криками, на бешеной скорости носились наши малыши.

Чуть в стороне стояли Прохор с сыном и наблюдали за разгрузкой, и пацан внимательно слушал какие-то наставления отца.

«Интересно, что здесь происходит», — подумал я, направляясь прямиком к бабушке в надежде, что уж при таком скоплении посторонних людей ругаться она не должна.

Зря надеялся.

Не успел приблизиться, как она, увидев меня, тут же уперла руки в бока и произнесла;

— О, явился херой, прибитый горой…

Что-то она ещё хотела добавить, но её перебил дядька Матвей, который довольно сурово произнес:

— Угомонись, тёть Маша. Сказал же тебе, что кровь не вода, ничего ты своим криком не добьёшься.

Взгляну на меня, он добавил:

— Отойдем, Семен, поговорить нам надо.

Я кивнул, направляясь за ним, а для себя отметил, что бабушка после слов дядьки Матвея как-то сразу поникла и перестала силиться что-то добавить к сказанному.

Думал, что отойдем на пару шагов для разговора, но нет, дядька увёл меня довольно далеко и остановился только на берегу реки, почти там, где я вчера ловил раков.

Остановившись, он не сразу начал разговор и довольно долго смотрел на текущую воду, о чем-то задумавшись. Я в свою очередь тоже молчал, не зная, что сказать, поэтому по его примеру уставился на реку.

— Кто тебя научил так руками махать? — неожиданно прервал молчание дядька Матвей.

Я на этот вопрос только плечами пожал, не зная, как на него отвечать. Правду по понятным причинам говорить было нельзя, а врать этому человеку не хотелось, вот и возникла невольная заминка, увидев которую дядька хмыкнул и произнес:

— Впрочем, неважно, главное, что ты поставил себя перед кругом правильно и вёл себя с достоинством, а это дорогого стоит. Жаль только, что с последним своим противником не сдержался и нажил себе врага. Не простит он тебе свое поломанное лицо, из очень уж злопамятной он семейки.