Естественно, мне тут же захотелось пристать к берегу и осмотреть местность, прилегающую к этому ручью, вернее, пробежаться вдоль него и посмотреть, как далеко он тянется вглубь суши.

Странно прозвучит, но пристать именно здесь не получилось. Тут берег в отличие от противоположного был не обрывистый, а пологий и на поверку оказался очень уж болотистым. Можно даже сказать, что этот ручей вытекал именно из болота.

По большому счету место для устройства схрона в принципе неподходящее, но я чисто из природного упрямства решил всё-таки углубиться по руслу ручья.

Нет, сильно упираться не планировал, но раз уж занялся разведкой незнакомой местности, то почему бы и не глянуть, что там дальше, хотя бы в паре сотне метров от реки.

Плыть по ручью, используя весла, не получалось, вернее, весло я использовал, но в виде шеста, отталкиваясь им от на удивление твёрдого песчаного дна ручья. Странно звучит, болото и песчаное дно ручья, но это так, что меня немало удивило. А ещё больше я удивился, когда неожиданно метров через пятьдесят камыш закончился. Ручей дальше тянулся будто в тоннеле, сотканном из густых переплетений веток зарослей, разросшихся по берегам.

Продолжая движение, довольно скоро я понял, что этот тоннель такой правильной формы образовался неспроста, без вмешательства человека здесь не обошлось.

Да просто обнаружил по пути несколько небрежно замаскированных грязью срезов на ветках. Надо ли говорить, как меня это заинтересовало?

Наверное, с километр мне пришлось идти по ручью, прежде чем заросли расступились, и у меня перед глазами появилось не особо большое, но какое-то уютное озеро, раскинувшееся в обрамлении густого векового леса.

Самое же главное, что на противоположной стороне озера я увидел копошение одного из старейшин и пары казачек.

«Похоже, я сам того не желая нашёл укрытие казаков на случай нападения на слободу», — успел подумать я, как меня заметили, и с противоположного берега уже через минуту отчалила лодка.

На всякий случай, чтобы не нервировать народ, я решил дождаться плывущего ко мне старейшину на месте.

Наверное, правильно поступил, потому что обратился он ко мне совсем даже не ласково.

— Что ты здесь вынюхиваешь, Дикий?

«Во как? Дикий я для тебя, значит?» — подумал я, чувствуя, как закипаю, но отвечать при этом начал вежливо:

— И тебе, добрый человек, здравствовать. А теперь уже как, чтобы в лес пойти, разрешение у кого надо спрашивать, чтобы невзначай чего не вынюхать?

Всё-таки не удержался я и слегка съязвил. Пока старик осмыслял сказанное, я добавил:

— Что-то я не слышал о таком решении круга.