Бабушка замолчала, о чем-то задумавшись. Я тоже терзал свою память. Мне припомнилось что-то такое, связанное с Серебряным. Вроде он был полководцем у Ивана Грозного. Или нет? Хрен его знает. Я никогда особо не увлекался историей, хоть и любил почитать о разных попаданцах. Но это ладно, неважно на самом деле. Важно сейчас вытянуть из бабушки как можно больше сведений, может быть, и пригодится в будущем.

— Расскажи, пожалуйста, что знаешь. Мне очень интересно, — негромко попросил я. Она в очередной раз тяжело вздохнула, зачем-то перекрестилась и сказала:

— Хорошо, но позже. Вечером, после ужина, как детей уложим, тогда и расскажу.

После этой беседы я почему-то в ожидании вечера места себе не находил. Не могу сказать почему, но мне хотелось побыстрее услышать бабушкин рассказ.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я уселся вязать сеть, да так до позднего вечера и проработал, размышляя о всяком-разном, терзая память по поводу Серебряного. Даже вспомнил про одноименный роман Толстого, но без подробностей.

Вечером на ужин к нам заявились Святозар с дядькой Матвеем. Помимо того, что дядька Матвей попросил бабушку посмотреть его рану, эти двое плюсом внесли изменения в расписание занятий. Нет, я не перехожу обратно в подчинение к дядьке Матвею, как можно было подумать. Просто он как бы присоединяется к наставничеству на время излечения от ранения и займётся со мной верховой ездой. Или, как он выразился, выездкой. Всё-таки из-за татар этот элемент подготовки был отложен. А сейчас эти двое решили, что нечего тянуть время, и надо это дело исправить.

Пока бабушка чистила и перевязывала рану, дядька коротко рассказал о состоявшемся походе. Во время этого рассказа я, выбрав подходящий момент, поинтересовался судьбой московских купцов. Всё-таки незавидное у них положение, и мне было интересно, как с ними поступят.

Дядька Матвей вопросу удивился, но ответил:

— А что с ними будет? Им выделили немного припасов, и уже завтра они уйдут на своих стругах, доберутся с Божьей помощью, если будут осторожными. На воде их татарам непросто будет взять.

— Так им вернули струги?

— Вернули под честное слово, с условием, что в следующем году они привезут за них оплату. Обычное дело.

— А почему им тогда товар не отдали под честное слово?

— Товар — это другое. Нельзя казаков без добычи оставлять. За струги сейчас сложно взять хорошую цену, поэтому купцам их и отдали под честное слово.

— Получается, что если был бы покупатель на струги, то купцам их не отдали бы?

— Может оба и не отдали, одним бы обходиться пришлось. Совсем в беде не оставили бы, но потесниться им бы пришлось. Про свою выгоду всегда помнить надо.