Тома, уже откусившая тост со сливочным маслом, перестала жевать. Телевизор показывал ту самую черную карету, что разъезжала по улицам Добромыслова, запряженная огромными лошадьми. Теперь, правда, она представляла собой мокрую кривую развалину, увешанную водорослями.

– А теперь, – с энтузиазмом продолжала журналистка, – нам предстоит самое интересное! Нам позволили подойти поближе и первыми увидеть, как откроют дверь этого раритета! Посмотрим же, что внутри!

Девушка подошла к экипажу и, широко улыбаясь, встала рядом. Хмурая женщина в помятом костюме, судя по информационной строке внизу экрана, представительница местного музея, потянула за ручку.

– Ой дурында! – поморщилась тетя Валя.

Дама-историк пару раз дернула за ручку дверцы, но ничего не смогла открыть. С другой стороны подошел рабочий и монтировкой отжал дверь. На землю хлынула черная жижа, женщина в помятом костюме ловко выпрыгнула из кадра, журналистка с визгом отскочила от образовавшейся лужи. Но уже через пару секунд она заголосила так, что Томе захотелось убавить звук телевизора. Потому что из недр кареты прямо к ногам девушки головой вперед вывалилось изломанное тело.

Камера дергалась, но Тома моментально узнала мумию. Белые волосы, розовое платье с оборочками.

– Ничего здесь не трогайте! – орал мужской голос за кадром.

Журналистка продолжала визжать, вокруг бестолково толпились какие-то люди. Наконец изображение дернулось и пропало, на экране появилась студия новостного канала.

– Э… – ведущий в строгом костюме с непроницаемым лицом смотрел в камеру, потом моргнул и хорошо поставленным голосом произнес: – Простите, у нас возникли технические сложности. Мы обязательно вернемся к репортажу из городского парка Добромыслова, где сегодня утром при раскопках была найдена историческая ценность. Теперь к другим новостям.

Экран погас, тетя Валя отложила пульт. Тома вдруг обнаружила у себя за щекой недожеванный кусочек тоста. Выплевывать в гостях неприлично, пришлось доесть. Наконец Тома сделала глоток кофе и произнесла:

– Это ведь Ада там. Только выглядит как мумия.

Перед глазами так и стояла картина, где Ада сломанной куклой свешивалась вниз головой из открытой дверцы кареты, бессильно раскинув руки. Волосы у нее остались белыми, а вот кожа почти почернела.

– Как она туда попала? – шепотом проговорила Тома.

– Сама-то как думаешь? – произнесла тетя Валя, намазывая тост абрикосовым вареньем.

Тома осознала глупость своего вопроса и вздохнула. Потом внезапно вспомнила, что ее родители сегодня уезжают в отпуск, и посмотрела на часы.