– Господи помилуй, – прошептала где-то рядом Вальпургия Карловна.
Тома же, стоя на коленях, мысленно обследовала себя. Руки и ноги на месте. Сгибаются и слушаются. Глубокий вдох. Выпрямилась. Все нормально, нигде не болит, значит, ребра целы. Отлично. Зрение, слух. Все работает. Теперь голос.
– Теть Валь, вы как? – хрипло произнесла Тома, горло, казалось, песком забито.
– Приемлемо, – просипела Вальпургия Карловна, отряхиваясь. – Жить буду.
Тома в ответ лишь кивнула. С трудом распрямила пальцы, которыми сжимала свой лунный камень, и убрала его в карман. Снова вдохнула и выдохнула. Потом позвала:
– Ром, ты где? Цел?
Ответа не последовало. Сердце ускорило бег, ладони вспотели. Громче, никого не стесняясь, Тамара крикнула:
– Рома! Красин! Ты где?!
В ответ послышалось лишь кряхтенье Вальпургии Карловны. Обе, молодая девушка и пожилая согнутая бабуля, стояли у танцплощадки, провалившейся в костяной подвал, и осматривались. Деревья, старые, разваленные стены. Рухнувший пол-потолок. И они вдвоем. Рома пропал.
Его, видимо, завалило. Только не это! И что делать? Может, он еще жив?
– Надо… надо, надо… – Тома бессмысленно топталась на месте не в силах понять, что надо делать. – Вызвать… этих, как их…
Нет, они могут не успеть. И что, самим копать? Да тут кладка какого-то лохматого века, руками не разгрести. Значит, надо звонить. Тома достала смартфон, но пальцы не слушались, в глазах двоилось, она даже разблокировать свой аппарат не сумела. Господи, какая же она никчемная! Рома спас ее, а она ему не может помочь! По щекам потекли слезы. Тома стояла и ревела от бессилия.
И тут девушка получила пинок. Да такой мощный, что даже подпрыгнула.
– Отпустило? – мрачно спросила тетя Валя.
– Да, спасибо, – прошептала Тома, растирая больное место.
Вальпургия Карловна провела рукой по глазам. А из-за ее плеча на Тому уставилась девушка со стрижкой каре. Смутно знакомая. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зато превратилась в другую, девицу в сорочке, с растрепанной косой и ссадинами на лице.
Тетя Валя обернулась через плечо и замерла. Девушка тоже по-рыбьи открывала рот, но слова так и не прозвучали.
Тогда Вальпургия Карловна прикрыла веки, вздохнула и внезапно выпрямилась. Раскрыла глаза и, уставившись в пространство, сразу несколькими голосами выдала:
– Самое старое дерево!
Потом резко выдохнула и согнулась обратно. Все призраки вокруг нее растворились.
Глава 22. Кровавые плоды проклятой яблони
– Самое старое дерево, – шепотом повторила Вальпургия Карловна и сразу закашлялась.
Тома до боли сцепила пальцы и лихорадочно осмотрелась. Да в этом дурацком парке тысяча деревьев! И какое из них самое старое? И вообще, при чем здесь какая-то древняя коряга?!