В ванной Тамара осмотрела себя при нормальном ярком свете. Н-да. Вид потрепанный. Как будто она до дома добиралась не полкилометра от парка, а ехала сюда с другого континента на корабле, дралась с пиратами, потом передвигалась на поезде в вагоне с углем, отбиваясь от разбойников, да еще шла пешком через топкие болота.
Закинув платье в стиральную машину, Тома набрала ванну с успокаивающей пеной, заставляя себя проговаривать каждое действие и называть каждый цвет и ощущение, как учили на онлайн-курсах по борьбе с тревожностью и депрессиями. Все это выгоняло из головы ненужные мысли. Хотя они все равно спрячутся в дальнем темном уголке, чтобы выпрыгнуть оттуда в самый неподходящий момент и напугать до заикания.
Приняв ванну, Тома заставила себя съесть йогурт и пошла спать. Думала, что уснуть не сможет, как обычно в полнолуние и ближайшие дни.
Но нет – девушка провалилась в сон сразу, как только легла. Поспать ей, впрочем, не дали.
Тома проснулась от песен, звучавших с улицы. Девушка пришла в себя и обомлела – она оказалась не дома, в своей постели, а на кровати в квартире Вальпургии Карловны.
Глава 11. Похороны в палисаднике
Несколько минут Тамара лежала неподвижно на высокой подушке и рассматривала потолок со старомодной люстрой, шторы на окнах с деревянными рамами и черно-белые фотографии, развешанные по стенам. Массивный резной светлый шкаф с зеркалом, стол-бюро со множеством полочек, кресло с гнутыми подлокотниками. Как она вообще тут оказалась?
Тома рассчитывала, что выспится и весь жуткий день на Божедомке и в парке окажется всего лишь кошмаром. И вот, получите.
Кое-как приподнявшись на скрипучей койке, Тома свесила ноги и нащупала тапочки. Так, стоп. Если она каким-то непостижимым образом осталась ночевать у Вальпургии Карловны, то почему на ней ее собственная пижама? И мягкие тапки-кролики? У бабули не может быть комплекта ее вещей.
Надев тапки, Тома направилась к окну, откуда доносились песни, которые выводили множество женских голосов на непонятном языке. Наверное, это какой-то местный мазычский говор.
Отодвинув штору, Тома увидела во дворе странную процессию: на какой-то белесой поверхности лежал бывший главарь местной банды. Голова у него так и осталась расколотой. А вокруг выстроились женщины разного возраста, все в длинных темных платьях; именно они и выводили странные куплеты, причем больше всего их пение напоминало колыбельную, будто они укладывали этого утопленника спать.
Более того, женщины стали по очереди подходить к верзиле и укрывать его углами большого светлого покрывала, на котором устроили тело. Казалось, они пеленали огромного младенца. Когда убаюканный мертвый хулиган превратился в один большой белый кокон, женщины выстроились по обе стороны от тела, просунули под него руки и легко подняли. От изумления Тамара даже ахнула и тут же спряталась за занавеску, чтобы ее никто не заметил.