– Деточка, что мертво, умереть не может.

– Вот и славно, – выплюнула Тамара. – Вечно будешь гнить заживо.

Тома с разбегу сбила Аду с ног, села сверху и ударила по лицу. За бесконечные истерики. Еще удар. За то, что манипулировала Владом. За то, что обманула его и предала. За то, что снова увела. И за Ульянкин шрам. И за Рому.

В яростном черно-кровавом мареве вдруг проступило полупрозрачное видение с умирающим Ромой, привязанным к яблоне. Тома медленно вдохнула и выдохнула, потом наклонилась к окровавленному лицу Ады и прошептала:

– Это полнолуние, а не безлуние, деточка. Жди здесь, я скоро.

Добить бы тварь, да Рому, может, еще можно спасти. Тома слезла с тела Ады и повернулась к яблоне. Руки парня действительно были завязаны за стволом, причем той самой красно-белой лентой, которой Тома помечала растения под вырубку.

Проклиная себя, дурацкую бессмысленную работу и Яру, Тома подскочила к дереву и снова упала на колени. Наверное, Ада после смерти стала еще более криворукой, чем при жизни, – узел был завязан так слабо, что Тома справилась с ним в два счета.

Руки парня так и остались одеревеневшими и заведенными назад. Тогда Тома на коленях обошла яблоню, взяла Рому за плечи и попыталась наклонить. Что-то мешало, пришлось навалиться посильнее.

Рома, кажется, застонал, коротко дернулся и упал на бок под крик Вальпургии Карловны: «Стой!»

Из ствола, к которому привалился парень, торчал обломок ветки, похожий на кол. Его конец был в крови, а на футболке Ромы расплывалось багровое пятно.

Рома, холодный и будто каменный, тяжело повалился на руки Томы. Девушка перестала дышать. Как в тумане, она увидела Аду, снова целую и улыбающуюся, хихикающую и машущую ручкой. Потом утопленница со смачным хрустом откусила от яблока, и по ее щекам и подбородку потекли темные кровавые струи.

Голова Тамары вдруг дернулась, все поплыло. Но рябь вокруг быстро прошла. Хорошо, что вместо Ады Тома увидела стоящую рядом тетю Валю.

– Отпустило? – заботливо спросила бабуля.

Руки Томы ослабли, и она почувствовала на них холодный груз. Рома, согнувшись, уперся лбом в землю, а острым плечом – в колени Тамары. Девушка попыталась развернуть его и положить нормально, но он уже успел окаменеть.

Так что Томе оставалось лишь беззвучно плакать, окровавленными руками поглаживая мраморное лицо Ромы.

– На, возьми, – произнес голос Вальпургии Карловны.

Тамара обернулась и кое-как сфокусировала взгляд на ладони старушки, в которой лежало небольшое красное яблоко. Смысл до застывшего разума не доходил.

– Яблоко с этого дерева, – тихо произнесла тетя Валя. – Обрядовое.