Тома почувствовала, как что-то холодное коснулось ее пальцев, и отдернула руку. Хорошо, что не закричала. Незачем будить охрану.

– Извини, – прошептал Рома.

Тома выдохнула, ощущая, как пульсирует ком у самого горла. Нашел время взять девушку за руку.

Снова повернувшись к озеру, Тома вдохнула поглубже, задержала дыхание и ступила в воду. Стопы сразу обожгло холодом, от ног по глади в разные стороны устремились разводы, искажающие отражение.

Так. Отражение. Что там говорила тетя Валя? Тома посмотрела на луну в светлом ободке и мысленно попросила показать, что здесь случилось в ночь, когда ненависть местных к Кровавой барыне Гориной выплеснулась через край.

Ничего не случилось. Все осталось как было – черное озеро, луна, тишина августовской ночи. Только, кажется, охрана проснулась. По берегам скользнули искорки огоньков. Так, надо бежать, пока их не поймали и не обвинили в чем-нибудь этаком. Не будешь же рассказывать полиции истории о костяных подвалах и кровавых росах.

И тут Тома расслышала знакомый перестук копыт. На мост чинно въехали две черные лошади, запряженные в большую карету.

Повозка докатилась почти до середины, когда ночь рассек мощный свист. Промелькнуло нечто большое и огненное. Прямо под копыта лошадей вылетел горящий шар. Кони испуганно заржали, встали на дыбы, а потом заметались по мосту, заставляя карету громко перекатываться и раскачиваться.

С разных сторон на мост залезали косматые тени. Они хватали лошадей, карету, кучера, вожжи. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то даже принес рогатину и тыкал ею в лошадиные морды.

Тома с трудом различала в хаосе отдельные фигуры. Кажется, люди стащили кучера и привязали его руки к телу, накинув на голову мешок. Более того, еще и к ногам умудрились прикрепить мешок с камнями. Пока одни нападавшие распрягали коней, другие вернули мычащего кучера на его место.

А вот третьи выволокли из кареты брыкающуюся женскую фигуру и тоже накинули мешок ей на голову.

– Не-ет, пусть посмотрит! – прокричал кто-то в толпе.

Мешок сняли. Барыне заломили руки и завязали рот. Потом оттащили от кареты, где мычал и извивался ее связанный лакей. Мужчины обошли экипаж и стали его раскачивать. Наконец он накренился и под стоны Гориной кувыркнулся и рухнул в озеро, подняв веер брызг.

Карета медленно, то всплывая, то опускаясь, стала тонуть. Горина с ужасом смотрела на происходящее. Наконец волны сомкнулись, и женщину куда-то потащили.

У опор моста Гориной связали руки, а другой конец веревки прицепили к упряжке одного из коней. Веревку от лодыжек привязали к другой лошади. Горина, повиснув между животными, мычала и брыкалась, потом кто-то оглушительно засвистел, и лошади, громко заржав, рванули в разные стороны.