Покойник молчал: то ли ему было все равно — его давным-давно никто не ждал, передавать нечего и некому, умер вполне упокоено, то ли обдумывал столь неожиданное предложение. Оно и понятно: лежишь веками, отвыкаешь от общения.

Дики тоже молчала, слушала гул ливня, баюкала в руках топорище — оно было чуть шероховатое, надежное, и все равно непонятно из чего сделанное — ведь за столько лет ничуть не рассохлось. Но по-любому прямо как от рождения в руках этот топор и лежал.

Потом, кажется, разведчица задремала. Очнулась от того, что рубашка холодно облепила плечо, с досок текло на шею, зато снаружи стихло. О! Кончился ливень!

Дики закряхтела, поднимаясь. Поджатые ноги порядком затекли, в сапогах было мокро и противно.

— Пойду. Пока местное людоедство не прочухалось. Еще раз благодарю. Не знаю как оно пойдет, но постараюсь еще наведаться. Не поминайте лихом…

Она выбралась в пролом, и оглядываться не стала — все равно во мраке ничего не видно.

Снаружи мир малость посветлел, черные тучи начали принимать привычный багрово-красно-желтый оттенок. Ливня уже не было — словно выключили что-то наверху — зато среди камней, по бортам судов, по обломкам стремились пенные ручьи, все впадины и выемки оказались до краев полны водой.

Разведчица оттянула от тела неприятно холодную ткань, тщательно уместила за ремнем новое великолепное оружие. Итак, что у нас по плану? Контратака прощупывающе-разведывательного характера. Соблюдая полнейшую осторожность, проходим до противоположного берега острова….

Между краем скального выступа и полусгнившим обломком неведомого судна звучно чмокнуло — из наноса грязи выбиралось нечто невеликого размера, но напористое.

— Э, сиди там! — предупредила Дики, кладя ладонь на рукоять топора.

Из грязи явилось нечто нелепое: размером с разведческую ладонь, имеющее толстый мясистый (отдаленно похожий на креветочный) хвост и довольно крупную уродливую голову. Ну, глаза тоже имелись — уставились на Дики и не отводились, пока тварюшка пыталась от грязи отряхнуться. Во как смотрит, с обожанием. Сейчас за маму примет и начнет следом ползать, пропитания канючить. Или, все ж с иными целями?

Грязевое существо пришло в себя, сосредоточилось, поджало хвост. Нет, не поджало, кажется, оно быстро меняется — стройнеет и лапы растут. Преданного взгляда с человека тварь по-прежнему не сводила.

— А ну, пошла прочь! — Дики, предчувствуя нехорошее, топнула сапогом.

Существо оказалось послушным, но лишь частично. Пошло, только не прочь, а к разведчице. Дики немедленно захотелось встретить непонятного представителя фауны ударом сапога. Но это было неразумно, нужно до конца убедиться в целях «грязуна» и его боевых возможностях — кажется, у него на уродливой харе уже и жало-хоботок намечается.