Грязун медлить не стал, облапил передними тонкими ножками нос сапога разведчицы, потыкался жалом, не совладал с надежной козлиной кожей, и пополз по голенищу повыше. Движения животного были не то чтобы быстрые, но пугали целеустремленность.
— Нет уж, нафиг! — Дики свободной ногой сшибла с сапога тварюгу и наступила, безжалостно расплющив о камень (представители «зеленых» и особо упоротые научные исследователи не присутствовали, а природа такую потерю как-нибудь переживет). Грязун оказался не бронированным — под подошвой лопнул охотно. Осталось вытереть сапог о камень. Разведчица присмотрелась к размазанному следу: точно, крыло — зачаточное, но очевидное.
Э-эээ… вообще-то грязун подозрительно походил на личинку здоровенного комара-москитоса, развивающегося с какой-то неимоверной скоростью. По слухам, подобная дрянь водилась на великих болотах Дарковых Пустошей, но о мгновенном развитии тамошних кровососов никто не упоминал. Может, мутант какой-то? Облучение, радиоактивность⁈
Дики с закономерным подозрением вскинула взгляд на тушу темного мертвого крейсера — кто знает, что у этих истериков внутри напихано? Реакторы, ускорители, термоядерно-адронные коллайдеры? А люди тут рядом ночь проводят. Надо же было проверить, вот же дура…
И проверять нужно, и бдительности не терять. На звук жужжания разведчица успела обернуться, и сшибить подлетающее (с вполне ясными намерениями) великанское насекомое тоже успела. Понятно, топорик для функции мухобойки был излишне тяжеловат, но отработал отлично. В остальном ничего отличного не наблюдалось…
Из-за скалы взлетел еще один грязун, правее зажужжала сразу пара его собратьев…. Надо отходить на заранее неподготовленные позиции. Вот кто знал….
Бормоча проклятия, Дики полезла к знакомому пролому в борту драккара. Не хочется хозяину надоедать, но убежище практически обжитое, пролом можно чем-то забаррикадировать, а в щели корпуса столь крупные москитос не просочатся…
Фиг там — из пролома навстречу разведчице выбирались грязные личинки. Ну да, там сыро, спокойно и уютно, чего своего часа рождения не дожидаться-то. Плохо.
Дики окинула взглядом предстоящий театр боевых действий. Совсем плохо. Было видно, как там и сям появляются новорожденные грязуны, пытаются взлететь, пока еще неуверенно. Но это полбеды…. С высоты был виден островной берег, тростники… вот там была беда.
Казалось, берега острова покрыты сплошным копошением: грязуны выбирались из песка пляжа, из-под немногочисленных камней, взлетали из тростников. Полет их трудно было назвать изящным, тяжеловатая попытка взлететь — затем переход на неуклюжий бреющий полет — и тут же плюх-посадка для отдыха. То ли сил еще не набрались, то ли общие аэродинамические качества не позволяют особо гордо парить. А вот птицы наоборот…. Над островом взволнованно метались крупные птицы, видимо, их можно было и чайками назвать, но вот что их тут так много — Дики и не подозревала. Сшибают грязунов, расклевывают, одновременно отбивая попытки других туповатых насекомых напасть ответно и пустить в ход жало. В отдельных местах, где грязуны атаковали «повзводно» и заимели серьезное преимущество, вскипали настоящие рукопашные схватки, летели прозрачные крылья, лапы, перья. Чайки разумно взмывали в небо, уклоняясь от неравной битвы. Грязуны пытались преследовать, взлетать следом, но «жалящей корове боги хватких лап и крыльев не дают».