— Спокойнее, Джозеф. Подозреваю, что ты можешь оказаться прав насчет Прыжка. И я весьма беспокоюсь за Бло. С ней действительно могло что-то случится. Но один ты едва ли способен ей помочь, даже если интуитивно попадешь к ней. Разумнее будет нам попробовать вместе. Но сначала нужно разрешить ситуацию здесь. Я не могу оставить экипаж и детей. Это ведь понятно?

— Несомненно. Я все понимаю. И про вашу дочь тоже. Я буду терпеть сколько нужно. Боже, ну как минимум, сколько смогу. Могу я с вами позже еще об этом поговорить? — по лицу художника текли огромные капли пота, как будто он у помпы и продолжал стоять.

— Обязательно. Мы поговорим, если будет свободна леди Флоранс, можешь поговорить с ней. Джозеф, я достаточно много Прыгала и точно знаю — в этом деле важны нюансы и абсолютная уверенность в себе. Постарайся сосредоточиться и понять, что именно ты чувствуешь, и куда тебя тянет. Это необходимо. Прыгать наугад — не самая продуктивная идея.

— Понял вашу мысль. Предельно соберусь. Благодарю, моя леди.

Катрин ободряюще похлопала художника по плечу. Ну, леди у него одна-единственная, но сейчас человек слегка в себя пришел, формулировку применяет осмысленно. Парадоксально, но его чутье вполне способно помочь. С магией всегда так — ничего не понятно, но почему-то срабатывает. Правда, через два раза на третий. На море, должно быть, магия еще непонятнее работает.

Эх, море-море. И тонуть в нем приходилось, и наживкой для динозавров болтаться, и тошнит тут постоянно, казалось бы, отвратительное местечко. Но нужно соблюдать нейтралитет, ибо моря и океаны внушают уважение, вон — старшие дети вообще безвылазно по волнам болтаются, да и вообще не убила же пока соленая стихия никого из семьи. Кроме того, уважая Океан, можно надеяться и на какое-то взаимоуважение, чтоб ему…

На «Козе», идущей метрах в шестидесяти от отяжелевшей напарницы, внезапно и многоголосо заорали. Вскочившие моряки «Молнии» столпились у борта: у всех екнуло сердце — не хватало, чтобы еще и на шхуне что-то серьезное случилось.

Нет, радостно там орут.

Фигурку, взлетевшую на планширь «Козы» и замахавшую рукой, Катрин узнала еще в движении. Жива! Вид донельзя замурзанный, но главное — жива!

Допрыгнуть до камбуза Катрин не успела — навстречу уже выскакивали кухонные труженицы.

Леди Медвежьей Долины без слов подхватила подругу. Фло уже все поняла, счастливо всхлипнула…

Все восторженно кричали, махали колпаками и косынками, взбирались повыше на ванты, дабы рассмотреть подробности. Одинаково завывали юные индейцы — что ученые, что не особенно ученые. Рич и Кэт, взлетевшие под самую рею, аж визжали поросятами от восторга. А пропащая дочь-сестра счастливо пританцовывала на планшире шхуны. Сейчас еще в воду сверзится. Вот, хоть Кэтти догадалась придержать…