Учено говоря, научно выражаясь — «Собачья голова-шесть» (или по-простому, по нашему эскадренному — «Собака» или «Шестая») — это небольшая двухмачтовая шхуна свежей глорской постройки. Великолепия и изящества кораблей с авморских верфей она лишена, но в целом вполне надежный стандартный корабль. Восемнадцать человек команды, плюс трое экспедиционных пассажиров. По своеобразной «Собачьей» традиции главного и единственного шкипера у них не имеется — командуют сразу трое, ну, там они слегка диковатые — до недавнего времени на замшелых драккарах ходили. Впрочем, моряки опытные, того не отнять. Рядом с личным флагом на грот-мачте «Собака» несет королевский стяг Глора — команда имеет патент и полномочия представлять великий город. Кроме патента, шхуна вооружена двумя эвфитонами — по нынешним мирным временам вполне солидное вооружение.
Я вознесся над грот-мачтой «Собаки» еще выше и взглянул на маневрирующие корабли. Бесспорно, у нас тут самая мощная научно-военная экспедиция текущей эпохи. Собственно, иных экспедиций и не случалось — раньше люди плавали исключительно на войну или торговать. Мы — первые из научных!
Перед славной «Собакой» шла крутобокая «Дева Конгера» — одномачтовый когг, довольно вместительный, не новый, но перед походом недурно подремонтированный и приведенный в порядок. Корабль украшали разноцветные щиты и флаги: кроме корабельного, здесь развевался стяг городской Торговой гильдии и личный вымпел капитана Фрага — достойнейшего опытного шкипера, хаживавшего на юг еще под командой легендарного Командора Найти. Сейчас капитан стоял на юте, сурово заложив руки за спину и выставив брюхо — солидное телосложение и ярко-желтая перевязь меча делала лорда Фрага слегка похожим на лимон. Команда бодро работала, капитан и носовая статуя Девы задумчиво всматривались вперед. Видели ли они будущее? Трудно сказать, но борода капитана и соски грудей фигуристого носового изваяния уверенно устремлялись к победе. Единственный эвфитон, установленный на кастле корабля, четырнадцать моряков команды и четверо пассажиров также были преисполнены уверенности в успехе. Что ж, конгерцы имеют характер, это общеизвестно.
Пролететь над «Лапой Ворона» было особенно приятно. Над двухмачтовиком плыли звуки флейты — «воистину волшебной», восхитился бы я, будь я восторженным человеком. Но поскольку я чужд суевериям, последние годы всецело сосредоточен на научной работе, да и вообще не человек, то просто скажу — играла рыжеволосая оборотниха просто изумительно. Приглушенная песнь флейты — чуть печальная, но зовущая в путь, радовала любой, даже самый грубый человеческий, слух. Что уж говорить о более чутких знатоках музыки? Надеюсь, никто не подумает ничего дурного, но признаюсь — оборотень Теа мне весьма симпатична. Как и в целом «Лапа Ворона» — умеют достойно назвать корабль на севере, даром что там и флота-то нет. После Великой Экспедиции слетаю в те земли, отдохну, осмотрю северное королевство. Как говорит Профессор — «всем будет положен продолжительный отпуск». (Довольно странное слово, ранее мне и науке неизвестное.)