— Вот еще! — Дики проверила карабин и полезла выше. Насчет снайперских плевков грешили на Суммби — тот вроде бы поспорил, что в кормовой фонарь попадет. Гардемарин категорически отпирался, но такая проверка меткости в его характере.

Дики сосредоточилась на движениях, здесь — наверху — мачта описывала такие «амплитуды», что в животе пустело и там тоже начинал гудеть ветер. А ведь только что пообедала, да спасут нас боги.

Самый тонкий момент — переступить на веревочный трап. Страховочный линь удержит, он проверенный, но позориться на глазах зрителей, да и перед собой… Ух!

На трапе раскачивало ничуть не меньше, но Дики приказала рукам-ногам-силе-воли окрепнуть и не дрожать. Люк гондолы ждал распахнутым, через мгновение посыльную без церемоний ухватили за шиворот и поставили на ноги.

— Благодарю, сэр! Привыкнуть к этому трудновато, — призналась Дики.

Пилот Укс кивнул и отошел к штурвалу.

— С прибытием! — поздравил воздухоплавательный кочегар. — А шо там с пайком?

Кочегар по имени И-Пятий с подозрением принюхивался к лепешкам и ворчал, что «по остатку снабжают». Такой уж был характером этот И-Пятий — любил на жизнь поворчать, список несправедливостей бытия лишний раз скрупулезно шлифануть и с горкой дополнить. Остальные воздухоплаватели относились к этому звуковому сопровождению снисходительно — привыкли как к радио в Старом Мире: бубнит, слегка развлекает и всегда выключить можно. Дисциплина на борту «Фьекла» была железной — с Уксом не забалуешь. Собственно, экипаж был немногочислен: главный пилот, бухтливый кочегар и «штатный научный штурман-наблюдатель» (но Лоуд по причинам большой академической загруженности усиливала экипаж лишь в самых рискованных и ответственных полетах).

Дики высунула голову над бортом гондолы, помахала рукой, демонстрируя, что посыльная прибыла в полном порядке — вдруг кто-то сомневался. Сверху «Молния» выглядела все равно очень странно. Вот третий раз уж на дирижабле приходится над морем и кораблями летать, а завораживает как впервые.

Винты «Фьекла» заработали активнее, дирижабль двинулся вперед. Дики старательно сматывала линь страховки — дело донельзя ответственное.

— На «Лапу»? — мрачно уточнил стоящий у штурвала пилот.

— Так точно! На обратном пути на «Козу» нужно высадиться.

— О, «Коза!» — обрадовался кочегар. — То дело!

Укс глянул на него с неодобрением.

Дирижабль легко скользил над морем, подниматься высоко не было смысла. Блестела «темно-голубая-синего-кобальта», с малахитовыми пятнами «виридоново-зеленой», поверхность моря. Странное ощущение — казалось, только сама гондола, пахучий котел и винты парят над волнами. Немаленькая, пестрящая заплатами, оболочка дирижабля словно растворялась в воздухе — понятно, хитроумная краска-покрытие, «изобретенная» Профессором в неизвестных временах (да чего там, наверняка в будущих временах покрытие конфисковано) давало столь удивительный эффект, но и сам по себе воздухоплавательный полет — нечто необъяснимое. С самолетом не сравнить.