– Из мести, потому что ее отец засадил его сына за решетку. Когда кто-то испытывает такую ненависть, он способен на все.
Я киваю, но ничего не отвечаю. Мы пришли на кухню. У меня пересохло во рту. Достаю из шкафа стакан и наливаю воды. Чувствую Николаса за спиной. Не могу поверить, что он мне изменил.
– Что-то не так? – спрашивает он.
– Нет. – Я поворачиваюсь к нему. – Просто думаю. О Болте.
Я поджимаю губы и хмурю брови, словно всерьез обдумываю его подозрение.
Николас улыбается и выглядит довольным. Потому что верит, что ему удалось повлиять на меня? Как и в последние несколько дней?
– Так что тебе заказать? – Он достает свой телефон. Мне нужно время, чтобы найти ответ на его вопрос. Мои мысли и чувства сейчас где-то в другом месте. Я не могу думать о еде.
– Слоеный пирог с фетой и овощами, как обычно? – спрашивает он.
– Да, звучит неплохо. – Моя улыбка похожа на маску.
Николас смотрит на меня несколько секунд, затем набирает номер греческого ресторана и делает заказ.
– Через четверть часа. Хорошо, спасибо.
Он кладет трубку, убирает мобильный в карман брюк и подходит ко мне. Я едва не отстраняюсь.
– Я поехал, – говорит он и целует меня.
Я позволяю Николасу поцеловать себя, стараясь ни о чем не думать.
– До скорого.
Я жду на кухне, пока он надевает обувь и куртку. Дверь захлопывается, и я мгновенно выдыхаю все накопившееся напряжение.
Наверняка я просто ошибаюсь и поступаю с ним несправедливо. Неужели не может быть простым совпадением то, что у Малены был такой же брелок? Я достаю его из кармана брюк, кладу под лампу на столе и снова рассматриваю. В левом верхнем углу эмали застыл маленький пузырек воздуха. Как на том, что я выиграла в лотерее. Тогда я заметила этот изъян, но не придала значения, ведь, в конце концов, важен был смысл. Теперь же он буквально бросается мне в глаза. Может, Николас потерял его, а Малена случайно нашла? Нет, что это уже за случайность такая?
Я вспоминаю то время, когда мне было так плохо из-за дела об убийстве ребенка. Это было шесть лет назад и длилось больше года. Я была занята лишь собой и даже не заметила бы, если бы Николас мне изменял. Малена была на девятом месяце беременности, когда исчезла пять лет назад. Могло ли быть так, что он был ее любовником? А Клара – его ребенком?
Мне становится плохо. Я держусь за раковину. Николас всегда хотел ребенка. Как и я. Но что, если…
Эта мысль грызет меня. Она не дает покоя. Я открываю кухонный ящик, отрываю пакет для заморозки от рулона и иду в кабинет Николаса.
Взгляд падает на дырокол на столе. Если отпечатки пальцев совпадут с теми, что на конверте Малены, я буду знать наверняка. Надеюсь, я ошибаюсь.