Фонарик больше не нужен, поэтому я прикрепляю его к поясу.
Болте тоже заходит. Из-за обилия инструментов и оборудования здесь не так много места, доступ есть лишь к полкам и капканам, которые висят в связках на крюках разного размера.
Я отодвигаю компрессор в сторону и внимательно осматриваю весь арсенал. На нижних полках лежат десятки тарелочных капканов. Охотиться с их помощью запрещено законом. Под запретом и силки, и браконьерские корзины, которых здесь также предостаточно. Я даже не хочу знать, сколько еще таких ловушек Лотшек расставил по лесу. Мы видели, что́ они могут сделать, на примере отца Джессики. Стоит наступить на пластину, и зазубренные клешни захлопываются, впиваясь в плоть до самой кости. Мелкие животные погибают сразу, более крупные истекают кровью.
Я смотрю на ржавый капкан, мысленно сравнивая его с тем, что видела на фотографии в деле Франко Таннера. Насколько я могу судить, прямоугольная пластина, основание и захватывающие клешни имеют схожую форму.
Форма.
– Думаю, это они, – говорю я.
– Что? – спрашивает Болте.
– Эти капканы подобны тому, в который попал отец Джессики.
Болте ничего не говорит.
– Необходимо будет проверить это, – говорю я. – И если они идентичны, то предположение будет подтверждено. Тогда у меня будут факты, которые вам так нужны.
Глава 42
Патриция Лотшек. Так зовут женщину на фотографии, что лежала в ящике прикроватной тумбочки. К счастью, она не вышла замуж еще раз. Поэтому разыскать ее было проще. К тому же она живет в Швейцарии уже около восьми лет вместе со своей дочерью, которой сейчас восемнадцать.
Я пытаюсь связаться с ней со вчерашнего дня, но попадаю лишь на автоответчик. Я оставила ей сообщение с просьбой перезвонить. И вот теперь, по дороге домой, звонит мой служебный телефон и на экране высвечивается швейцарский номер.
Я убавляю радио и включаю громкую связь.
– Эвелин Хольм, уголовный розыск Фрайбурга, слушаю.
– Здравствуйте, – приветствует тихий, робкий голос. – Это Патриция Лотшек. Вы мне звонили?
– Спасибо, что перезвонили. Это по поводу вашего бывшего мужа, Нормана Лотшека.
Тишина в трубке, затем:
– А что с ним?
Ее голос не выдает никаких эмоций. Она не паникует из-за моего звонка и не беспокоится о том, что могло произойти. Это не похоже на притворство с ее стороны.
– Вы знаете, где он сейчас находится? – спрашиваю я, настороженно прислушиваясь. Слежу за малейшей дрожью или запинкой в голосе. Что угодно может выдать, знает ли Патриция больше, чем говорит.
– Нет. А в чем дело? – абсолютно спокойно спрашивает она.
– Его разыскивают за похищение, незаконное лишение свободы, а также подозрение в убийстве.