– Да. Я три недели пряталась в доме Лотшека. Я хотела купить еды на деньги из сейфа приюта, но в кладовке было полно всего, поэтому мне почти ничего не понадобилось. Вместо этого я купила платье в белый горошек. Я хотела, чтобы все было правдоподобно. Кроватка на чердаке сразу же напомнила мне о сестре. Я представила, что было бы, если бы она тоже жила там. Если бы он оставил ее у себя.
Я долгое время винила Клару в том, что мама меня бросила. Что она отняла ее у меня. Я ненавидела ее за это. Для меня Клара была кем-то злым и подлым, кто всегда получал то, что хотел.
Но пока я рассказывала о ней во время допроса, во мне что-то изменилось. Образ, который я хранила в голове, стал другим. Я примирилась с ней. Думаю, ей очень хотелось бы иметь сестру вроде меня. Чтобы не чувствовать себя одиноко. Так же одиноко, как было мне. Потому что никто не хочет быть одиноким.
Эвелин делает глубокий вдох. Я схожу с ума от непонимания, что́ она думает обо мне сейчас.
– Мне очень жаль, – говорю я. – Простите, что солгала вам. И что разрушила ваш брак.
Она качает головой. На ее губах появляется нежная улыбка. Хотя она не отражается в ее глазах, мне все равно становится легче.
– Хорошо, что правда вышла наружу, – говорит Эвелин. – Даже если она причиняет боль. Даже если для этого тебе пришлось солгать.
Глава 61 Эвелин
Три месяца спустя
Я ставлю последнюю коробку с вещами Николаса у входной двери. Назначенная судом транспортная компания заберет их сегодня и отправит на склад. Неделю назад состоялся его суд. Он даже не взглянул на меня в зале суда. Наверное, винит в том, что теперь сидит в тюрьме.
Через несколько дней после ареста Николаса я навестила его в следственном изоляторе. Он умолял меня, несколько раз извинялся и клялся, что все еще любит. У меня был наготове лишь один ответ: «Я позабочусь о том, чтобы ты получил максимальный срок».
Я собрала все возможные улики против него, которые смогла найти: банковские переводы, счет из отеля, который добыл Болте, свидетельские показания бармена и Гитты Винтер, отпечатки пальцев на конверте в доме Лотшека. И в довершение всего – я дала показания в суде, поставив точку в этом деле.
Когда судья приговорила его к двадцати пяти годам тюрьмы, я испытала удовлетворение. После всего, что он натворил. После всего, что он сделал со мной и собирался еще сделать.
Последние два месяца я находилась будто в аду. Больнее всего было осознавать, что я так долго позволяла Николасу обманывать себя. Как же я была слепа! Какой я была наивной и немощной! Я слишком долго верила, что мне нужен Николас, что я не смогу без него жить. Но правда в том, что не он был мне нужен. Это я была нужна ему. Вернее, мои деньги.