– А как насчет Франко Таннера? Ты тоже причастен к его смерти?
– Я не знаю, почему Лотшек убил его. У меня не было на это причин. Я знал, что Малена никому не рассказывала о нас. Мы договорились об этом, и это было в ее же интересах. Она призналась бы мужу лишь в том случае, если бы я ушел от тебя.
– А что с Кларой? Твоей дочерью? Ты знал, где она была все эти годы? Или тебе было все равно?
– Я понятия не имел о ее существовании. Я лишь написал Лотшеку о том, где живет Малена и как она выглядит. Он хотел, чтобы я под каким-то предлогом заманил ее в отель, где мы всегда встречались. Но я не знал, что он псих, который похитил ее ребенка.
Я громко смеюсь. Я не могу воспринимать это иначе. Интересно, и кто это здесь псих?
– Ты испугался, что он тебя выдаст, верно? Поэтому и убил Лотшека?
Николас яростно трясет головой.
– Нет. Это был не я. Я ничего не сделал этому человеку. Я никогда его не видел.
Я снова спрашиваю себя, не очередная ли это ложь, как и весь наш брак. С другой стороны, он сразу же признался в связи с Маленой. И в романе, и в намерении убить ее. Мне даже не пришлось говорить, что у меня есть доказательства.
– Тогда кто?
– Я не знаю, кто это сделал. Но точно не я.
– Бен? Это был он? Он оказал тебе услугу?
– Нет, Эви. Мы с Беном не имеем к этому никакого отношения. Честное слово! Должно быть, это был кто-то другой. Я не знаю кто.
Я качаю головой. Как я могла прожить с этим мужчиной все эти годы, не понимая, что он за человек?
– И что мы теперь будем делать? – спрашивает Николаc и смотрит на меня, словно мы в одной лодке.
– Мы?
Неужели он всерьез думает, что я буду его покрывать? После всего, что он сделал? Что я все еще буду на его стороне?
– Нет больше никакихмы , – говорю я и поворачиваюсь, чтобы уйти.
И сейчас я сделаю то, что должна. Я возьму наручники и арестую его.
Николас хватает меня за запястье. Он притягивает меня к себе, обнимает за талию и хочет поцеловать. Я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня. Его губы прижимаются к моему рту, жестко и непреклонно. Не зная, что еще сделать, я сильно вгрызаюсь и кусаю его за губу, чувствуя вкус крови.
Он вскрикивает от боли и отпускает меня.
Я отшатываюсь.
Николас прижимает тыльную сторону ладони к кровоточащей нижней губе, смотрит на красный след на коже, а затем на меня. Его взгляд настолько холоден, что меня пробирает ледяная дрожь.
Я медленно отступаю. Мы не отрываем глаз друг от друга. Я просто хочу уйти от него. То, как он смотрит на меня, пугает.
– Это все твоя вина! – Николас делает шаг ко мне. – Представь, что было бы, если бы я сказал, что у меня есть ребенок от другой? Ты бы возненавидела меня. Ты бы возненавидела весь мир.