— Ты здесь много говорил, Эмиль. Красиво говорил, признаю. Но в твоих рассуждениях есть момент, из-за которого я не могу перестать подозревать тебя в обмане. Маленькая, но очень важная деталь.
Немец не понимает. Оставим намёки, раз уж мы установили, что можно раскрывать будущее, то к чему останавливаться?
— Вы применили против нас оружие массового поражения. Ультиматум Танатоса. Атака, что стёрла с лица Земли Петроград вместе с десятком миллионов человек.
Зрачки маркграфа дёрнулись. Удивление? Он отвёл взгляд, о чём-то глубоко задумавшись.
— Когда? — спросил князь.
— В две тысячи…
Я сбился с мысли. Посмотрел на Шолля, тот точно таким же взглядом смотрел на меня.
— Дима? — не понял моего молчания Владимир.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя говорить.
— В воспоминаниях нет чёткости. Даты плавают. Я помню, как получил известие о смерти Михаила, брата, в девяносто седьмом. Он был в Петрограде в момент нанесения удара. И я помню две тысячи шестой, война уже идёт, но пока без ожесточения, и вроде как даже предпринимаются попытки договориться, всё разрешить, и по городу наносят удар. И чем больше об этом думаю, тем больше всплывает дат.
Эмиль кивнул.
— У меня нечто схожее. Это событие постоянно держалось на границе внимания, но уходило из фокуса. Осознал случившееся я только сейчас. И откуда ты знаешь, что это был Ультиматум Танатоса, а не что-то иное?
— Мы изучили заклинание, искали защиту на случай, если вы попытаетесь нанести удар ещё раз.
— Вы нигде не концентрировали столько сил, чтобы такой удар себя оправдывал.
— Потому что не придумали защиты. Мы же не идиоты, подставляться.
— Достаточно, — оборвал нас князь. — Эмиль. Это оружие существует?
Немец медленно, с едва скрываемой неохотой, кивнул.
— Да.
— Нам нужен жест доверия, ты это понимаешь? Всё, что ты здесь наговорил, не исключает хитрого плана, против нас же и направленного. Там в будущем вы победили?
Маркграф мрачно прищурился.
— С чудовищными потерями. Повторения этой катастрофы я допускать не хочу.
Волконский такого ответа и ждал.
— А победы без таких потерь? Уже интереснее, согласить?
— Я — реалист, князь. Победа в любом случае будет пирровой.
— Это твои слова. Но ты можешь нас убедить. Рассказав о местоположении этого оружия. Если я что-то понимаю в магии, подобное требует огромного количества концентраторов и вряд ли может быть особо мобильно.
Шоллю требование не пришлось по вкусу.
— Это предательство. Я — не предатель. Я хочу предотвратить катастрофу, предотвратить войну, в которую втянули мою страну.