— Очень странный поступок, Эмиль, — заговорил я.
Ни Волконский, ни Слава не садились, стоя по разные стороны от меня.
— Отнюдь. All Ding währt seine Zeit. Ты не терял времени даром, Куница. Год был насыщен на события. Я тоже, как у вас говорят, не сидел сложа руки. И пришёл к выводу, что мы с тобой не враги.
Я даже улыбнулся.
— Серьёзно? Это, наверное, самоё идиотское, что ты мог сказать. Не враги?
Но Эмиль был серьёзен. Спокоен и серьёзен.
— Понимаю, мы априори противники. Твои воспоминания, как и мои, делают нас заклятыми врагами. Мы воевали на одной войне, только в разных окопах. Ты потратил этот год, готовясь к этой войне. А я выяснил, что её не было.
Я не поверил его словам.
— Что это значит? — спросил Волконский.
Эмиль продолжил смотреть в мои глаза, но ответил:
— То, что я сказал. Войны. Не было. И не будет. Если, — он чуть изогнул бровь, — мы её не начнём.
— Хочешь сказать — нам привиделось? — спрашиваю.
Вопрос скорее риторический, язвительный, насмешливый. Но Шолль серьёзно кивает.
— Да, Куница. Мне и тебе показали видение. Я не знаю кто. Я не знаю как. Но я точно знаю — в будущем мы не были и оттуда не возвращались. Я уже рассказывал о будущем разным людям. Удостоверился — ничего не происходит. Более того, ты сам мог задаваться некоторыми вопросами. Например: помнишь ли ты о восстании, которое сам здесь подавил?
Я спиной почувствовал взгляд. Взгляды, и князя, и Славы.
— Дима? — настойчиво попросил ответить Владимир.
— Нет. Такого восстания я не помню.
Эмиль кивнул, благодаря за то, что я это признал.
— Давайте сядем. Мой рассказ не будет коротким. И я настаиваю на том, что мы не являемся врагами. Я пришёл сюда в поисках союзников. Потому что, Куница, только мы с тобой знаем, сколько ужаса принесёт война. Только ты мне поверишь.
Я не расслаблялся, это могла быть игра. Хитрый обман, манёвр. Однако были причины выслушать маркграфа… Очень веские причины.
— Да, давайте сядем.
Мы расселись. Ни о каких напитках не шло и речи, слишком ощутимым, давящим было напряжение.
— Я начну с проекта «Валькирия», — заговорил Шолль. — Именно он легендировал мои воспоминания о будущем.
И маркграф рассказал. Проект, о существовании которого я догадывался. Не скрыл Шолль и своего напарника, де Крепона. А затем долго перечислял несостыковки, чёрные пятна, события и явления, нарушающие логику и последовательность событий. Где-то эти чёрные пятна были прикрыты фиговым листком, объяснения шиты на белую нить, как, например, объяснение очевидной странности: всего два человека из множества вернулись в настоящее. Должно быть больше, намного больше. Шолль рассказал о базах Валькирии, зачем-то перенесённых ближе к фронту. Якобы, чтобы потенциальных агентов было ближе транспортировать, но это глупость. Как и уничтожение этих хранилищ. А ведь я о них ничего не слышал. Вообще ничего, тогда как такую информацию обязаны были распространить среди старших офицеров. Если бы знал — принял бы участие в штурмах. Но нет, ничего.