Виктор перевёл взгляд на Бориса, но Михаил его опередил:
— Довольно! — громко приказал император, внешне сохраняя спокойствие. — Дерзость тебе не поможет.
— Мне не нужна помощь. Я желаю лишь об одном, не увижу, как Алексей опозорится…
— Я сказал — довольно! — нахмурился Михаил. — Говори, с кем ты готовил заговор? Назови своих соратников!
Виктор отрицательно качнул головой.
— Я действовал один, самостоятельно, никому не доверяя. Вся вина лежит только на мне.
— Выгораживая других, ты не облегчишь свою участь. Если будешь молчать — жди самого сурового наказания.
На Виктора угроза не произвела впечатления.
— Я родился в этой проклятой семье, дядя. Это уже самое суровое наказание из возможных. Хуже, чем эта жизнь, не может быть ничего.
Император наклонил голову.
— Ты узнаешь. Игорь!
В зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Высокий даже по меркам Романовых. Чёрный костюм напоминал смирительную рубашку, стягивая тело плотной тканью и жгутами кожи. Игорь подошёл к трону и посмотрел на императора. Михаил указал на Виктора.
— Казни его.
Игорь развернулся к своей жертве. Лицо, лишённое выражения, будто резиновая маска. Взгляд, лишённый осмысленности. Игорь мог показаться лишённым собственной воли бездушным инструментом, но это было не так.
— В порядке, законом предков установленном, по воле Его и по решению Его, прими суд Его и наказание Его. Отныне лишён ты защиты Рода, лишён оберегающей связи Рода, лишён права быть одним из Рода. Отныне один ты и в одиночестве погибнешь ты. Имя твоё, лик твой, магия твоя не принадлежат тебе боле. Отныне безымянный ты, безликий ты, безмолвный ты.
Рука Игоря окуталась чёрной вязкой слизью.
— Тебе не будет покоя. Наказанием твоим станет вечность в муках.
Виктор улыбнулся.
— Я подожду тебя там, ублюдок.
Одно резкое движение, и рука, покрытая чёрной слизью, с хлюпающим звуком метнулась в рот Виктора. Молодого мужчину выгнуло дугой, глаза его расширились. Горло жертвы вздулось, что-то хрустело внутри, кожа лопалась, из ноздрей, ушей и глаз начала сочиться чёрная слизь. Жертва на глазах лысела. На затылке Виктора начал расти бугор, под которым шевелилось нечто неестественное.
Игорь вырвал свою руку из деформированного рта и сделал шаг назад, с мрачным наслаждением наблюдая за процессом. Виктор захлёбывался слизью, ещё живой, он испытывал судороги в попытках сделать вдох. Тянул ослабшие руки к горлу, к лицу, но не мог. Руки его то и дело вздрагивали, с хрустом выгибались, складывались в самые немыслимые фигуры. Нарост на затылке оплавился, как от кислоты, и на пол полилась серая жидкая масса. То, что осталось от мозга.