— И всё же что-то тебя обеспокоило, — настояла Слава.
Владимир вернулся к столу с напитками, снова наливая себе вина.
— Среди твоих знакомых есть люди, имеющие большой боевой опыт? Может быть, кто-то из твоих предков среди тех, кто жил последние лет двести, есть ветераны?
Лицо Славы выразило раздражение.
— Если ты собрал наши психологические портреты, то и общее досье у тебя должно быть. Нет, в нашем роду не было военных, и тебе это известно.
— Прости, да, я это знал.
Владимир обвёл рукой стены зала.
— Среди моих предков полно офицеров и людей, что воевали. Не единичные акции, а длительные военные конфликты, длящиеся порой годами. Множество, десятки человек. И их психологию в нашем роде тоже изучали. Каждого в отдельности, и всех в целом, чтобы найти закономерности, общие моменты. У них, у большинства, и у Дмитрия есть одно важное сходство. Да и не только у них, вообще у людей, хлебнувших войны большой ложкой, оно встречается сплошь и рядом. Они боятся войны.
Слава хмыкнула.
— Да ну?
— Ты не поняла, — Волконский поднял указательный палец. — Не иррациональный страх, нет! Они не боятся конкретных проявлений войны, потерь, ранений, возможной смерти, ужасов, что творятся на поле боя, и происходившего с гражданским населением, попавшим в зону конфликта. Всего этого они, пробыв там достаточно долго, перестают бояться. Страх затирается, становится повседневной реальностью. Такова человеческая психика, механизм адаптации. Более того, многие, вернувшись оттуда, желают вновь туда попасть. В стрессовую ситуацию, к которой уже успели адаптироваться, потому что мирная жизнь им непонятна, порой и вовсе чужда.
Владимир опустошил бокал и оставил его.
— Они боятся, что война охватит весь их мир. Их дом. Понимаешь? Дима не боится смерти. О нет! В критической ситуации страх он испытывать точно не будет. Адреналин и готовность к агрессивному ответу — да, но не страх! И это у него ещё посттравматический синдром в самой мягкой форме из возможных. Дело в этом.
Волконский указал на одну из картин.
— Вот здесь! Раньше здесь висел мой дядя. Василий Волконский. Настоящий ветеран! Участник войны за Калимантан. Пока императоры двух великих империй договаривались о претензиях на остров, тысячи солдат рвали друг друга в этих чёртовых джунглях. Самый крупный конфликт между империями за последние три сотни лет. Он выжил там. Был награждён. Дослуживал командиром гарнизона в Сингапуре.
Волконский замолчал, отвернувшись от Славы. Девушка ждала.
— Позорная страница истории нашего рода. Группа военных Священной Римской Империи численностью в полк высадилась у Сингапура и потребовала сдать город. Василий должен был поднять гарнизон и дать отпор, сил для этого у него хватало.