Я проиграл… Я не могу ничего сделать… Практически все одарённые уничтожены, а мои юниты хоть и рвутся на холм, но тут же сгорают в бесчувственном ничто…
Проиграл…
Моя сущность Древа готова смириться с неизбежным и принять случившееся, но мой человеческий мозг сражается до конца. Перебирает по привычке все возможные и невозможные варианты, как вдруг…
Я — не могу. Но зачем ограничивать себя? К тому же у меня под носом отличный вариант. Вот и посмотрим, какой из него Император на самом деле. Я-Император или Мы-Император?
Наплюёт на угрозу всему сущему и сосредоточится на Книге, или сделает выбор в пользу человечества?
Идея ещё только вспыхивает в моём сознании, как я сдёргиваю с леса покрывало дремучести.
Пропадает туман, пропадают непроходимые кусты, исчезает темнота и угрюмость. Дремучую чащобу сменяет просторный сосновый лес.
Внимательно наблюдаю за Императором, и он меня не разочаровывает.
С одной стороны — Книга, которая находится уже в трёх шагах от него и тянется несмотря на отчаянное сопротивление рыси, всё сильнее.
С другой — огромная клякса пугающего ничто, пожирающая своими бестелесными щупальцами всё вокруг. Но предпочтение клякса отдаёт всё же одарённым двуногим.
Лицо Императора невозмутимо, но в его глазах мелькает целый калейдоскоп эмоций:
Удивление, страх, ярость, сожаление, жадность, гнев, долг… Долг… Взгляд Императора обретает решимость и твёрдость, и жемчужный туннель, раскалываясь на две неравные половины, бьёт прямо в центр кляксы.
Не знаю, откуда, но чувствую — Император выложился по полной. И не только сам, но ещё и опустошил все свои артефакты, включая амулет.
А ещё я знаю, его сокрушительного удара не хватит. Да, он испепелил бОльшую часть Бездны, но оставшейся точки хватит, чтобы сожрать весь этот мир.
На Олега надежды нет — Воин стоит и, открыв рот, смотрит на Книгу Света. На других бойцов тоже, да и не осталось их! Про второй отряд и вовсе молчу…
Всё, что мне остаётся — кинуть на эту точку всех своих юнитов. И не как бесстрашных зверей, готовых выполнить мой любой приказ, а как квинтэссенцию природы и жизни — единственное, что может удержать Бездну.
Первыми до расширяющейся точки долетают осы. Их недовольный гул бьёт по точке, заставляя её чуть сжаться.
Следом пикируют филины, раскрыв в беззвучном крике клюв. За ними накатывает настоящая животная волна — зайцы, лисы, волки, рыси и медведи.
Даже Хранители, и те, не сговариваясь, рвутся к точке, закрывая её своими телами.
Трясётся холм, из-под которого выбирается Старший Хранитель, во все стороны летят клочья земли, стонут сломанные деревья…