— Ого! — я повертел в руках пистолет, вытащил магазин, он оказался пустым. — Наградное оружие?

— Да. Было дело. Когда еще в милиции работал.

— Так вы и в милиции служили?

— Ну конечно. Не всю же жизнь в прокуратуре штаны протирал. Скучаю по тем временам. Бумаг меньше и свободы больше.

— Ну сейчас и в милиции бумажек хватает, а дальше, чувствую, еще хлеще будет.

— Да знаю, — махнул рукой следователь. — Только смотри, аккуратнее. Это на самый крайний случай. Обращаться-то с ним умеешь?

— Конечно, я даже соревновался в составе местной команды по стрельбе.

— Хорошо… Патронов сам добудешь, если применить придется, это будет незаконно. Понимаешь?

— Не дурак. На самый крайний случай.

Закон у нас хоть и справедливый, но дурной. Помню, в девяностые моему сослуживцу вменили превышение должностных, когда он в перестрелке с бандюганами израсходовал все штатные патроны и «подпитался» из личных запасов, что всегда возил с собой в машине. Потом баллистическая экспертиза насчитала дырок в бандитской «Бэхе» больше, чем шестнадцать. И пульки лишние к стволу привязали по следам нарезов. Оперу пришлось открыть секрет заначки, и ему еще припаяли незаконное хранение боеприпасов. Вот так. Хочешь быть героем, будь готов за это пострадать. Бандюгов он задержал, но сам прицепом под суд пошел.

На следующий день я заскочил в свой родной отдел. Нашел Витю. Тот вместе с еще двумя экспертами корпел в фотолаборатории. Штамповали фотки Зинченко-младшего для ориентировок буквально в промышленных масштабах. Начальник УВД распорядился снабдить портретами подозреваемого не только каждого милиционера, но и каждого дворника, дружинника и управдома.

— Драгунов! — позвал я Витю. — Можно тебя на минутку?

— Некогда мне, — отмахнулся тот. — До обеда надо кучу фоток напечатать. Иначе Паутов шею намылит. Его даже из отпуска выдернули.

— Подождут твои дела лабораторные. Это важнее, — заговорщически проговорил я.

— Чего тебе? — Витя подошел ко мне, будто делал одолжение.

С тех пор, как я ушел в группу Горохова, он стал передо мной немного важничать. Видно, забыл, как я его раньше выручал. А может, дело в чем-то другом. Не знаю.

— Не здесь, давай отойдем, пошли в ваш кабинет. Там как раз нет никого.

Мы уединились в экспертном кабинете. Я поплотнее закрыл дверь и вполголоса проговорил:

— Патронов мне от «Макарыча» отсыпь, пожалуйста. Очень надо.

— Чего?

— Девятимиллиметровых одолжи, говорю.

— Нет у меня.

— Ну, мне-то не заливай. Знаю, что есть. На экспертизы всякое добро тащат, у каждого уважающего себя эксперта есть такая заначка. И для нарези, и для гладкого, ну а для пистолетов — сам Бог велел.