— Спасибо, Петров, хотя я разницы не вижу, но пусть будет так. В Москве в служебном питомнике Петровки, 38 решили опробовать новый метод. Если он себя оправдывает и найдет под собой научное обоснование, то представляете, товарищи, какие это даст возможности и перспективы для современной криминалистики? Это получается, любой окурок, пятнышко крови, орудие взлома или перчатку, что оставил преступник на месте преступления, мы сможем привязать к конкретному человеку. Сможем изобличить жулика методом криминалистической идентификации, так сказать.

И Горохов был совершенно прав. В это время с биологическими следами была беда. Такие информативные улики оставались без должного внимания со стороны судебных экспертиз. До эпохи криминалистической ДНК еще далеко. Почему бы пока не заменить ее собаками?

В Москве не дураки сидят, выгоду тоже прочувствовать должны. Кроме дополнительного инструмента для раскрытия преступлений, развитие такого направления даст возможность увеличить штат в НИИ МВД и экспертных подразделениях, плюс на ниве этой — диссертаций можно гору наклепать. Опять же отрапортовать, что опыт передовой внедрили по всему Союзу. Для министерства одни плюсы.

Это потом ДНК потеснит собак и не даст развиться одорологии в полной мере. Представители от каждого из этих видов экспертиз будут с пеной у рта доказывать состоятельность именно своего метода. ДНК, конечно, круче, но собачий метод имеет право на жизнь.

Помню случай из своей практики, когда педофил увез девочку на автомобиле. Его задержали, но доказать ничего не могли. ДНК девочки на сиденье не нашли. Не остается клеточный материал при контакте через одежду. А запах остается. Вырезали обшивку сиденья с автомобиля задержанного, и экспертиза показала наличие запаха потерпевшей на нем. Так и заехал педофил на нары, жизнь в тюрьме ему уготована была долгая и несчастная. Не любят зэки таких осужденных.

— А вторая какая новость, Никита Егорович? — спросил один из оперов.

— Преступник пойман, и наша следственно-оперативная группа почти вся распускается до особого распоряжения. Временно. Пока дело уйдет в суд. А потом окончательно. Надеюсь, что так все и будет.

— Почти вся? А кто остается? — с надеждой спросил оперативник, видно было, что ему очень хотелось попасть в этот элитный усеченный состав группы.

— Для работы с подозреваемым и для выполнения возможных поручений по следственным мероприятиям в группе остается Андрей Григорьевич, и еще мне нужен один из сотрудников уголовного розыска. Ну, и Светлана Валерьевна, естественно, остается работать со мной.