Судя по дымку, что несмелыми сизыми колечками струился над дымоходом — практикант на рабочем месте присутствовал. Это радовало.
Я, конечно, не врач, но понимал, что Алексей больше изображает из себя раненого Чапаева, чем действительно страдает. Может, боится осложнений или просто привык, чтобы все с ним возились как с маленьким, при малейшем его недомогании? Видно, мама его так воспитала. Дети и есть дети.
Постучав ботами и валенками по высокому порогу и сбив снег с обуток, мы дружной гурьбой завалились в медпункт. Но вместо молодого служителя Гиппократа внутри нам явилось удивительное создание в белоснежном халатике. Трактористы и Алеша так и встали на пороге, раззявив рты. Очаровательная девчушка годов чуть постарше Набоковской Лолиты деловито поинтересовалась, что такого у нас катастрофического приключилось, что мы пришли лечиться целым батальоном.
Мы рассказали, что спасать надо не всех, а только двоих самых грустных из нас. Тех, которые даже обезболивающее на грудь по причине мук хвори принимать сейчас не в состоянии. Помощь им нужна квалифицированная и самая, что ни на есть, неотложная.
Первым пустили на стул осмотра именинника. Решили, что страдать в свой законный юбилей — кощунство последнее, и терпеть такие муки нельзя больше ни секунду. Тем более, запасы купленной в сельмаге водки уже магическим образом таяли прямо на глазах именинника.
Витьку Косого усадили на клеенчатый стул с потеками засохшей белой краски и велели рот раззявить как можно шире, для обследования его недр на предмет аномалий.
Картина маслом. Практикантка усердно копошится пинцетиком во внутренностях головного мозга пациента, зайдя через его ротовую полость, в поисках злосчастной рыбьей кости. Группа поддержки вокруг замерла в ожидании чуда. Молчат, даже сопеть перестали. Переживают за исход наисложнейшей операции. И тут Алеша выдает резонный вопрос (уточнить вдруг решил степень квалификации чудного создания, ведь скоро его очередь):
— А вы, извиняюсь, на кого учитесь?
Продолжая усердно ковыряться в глубинах души Витьки Косого, девчушка невозмутимо отвечает:
— Hа гинеколога.
Занавес…
Глава 17
Выпали все так, что чуть стекла от громкого смеха в избушке медпункта не осыпались. Один из мужиков даже с ног свалился, чтобы ржать сподручнее было, и можно было по полу кататься.
Только имениннику не до смеха совсем. Мычал и кулаком махал на сотоварищей, что так нещадно обсмеивали ситуацию его горькую.
Но девчушка молодец. Не смутилась, а лишь улыбнулась. Медиков трудно чем-то смутить, их с детского сада учат быть стойкими к боли чужой и своей.