— Ну, во-первых, ты не оговорил, а сказал правду. Ведь так? И не человек это, а преступник. Я тебя просто направил.

— Так, да не так. При первой нашей встрече я же не называл имен, как вы догадались, что я знаю про делишки Сафонова?

— Догадаться было нетрудно… Если Демьян Гребешков был твой лучший друг, то наверняка делился такой информацией за рюмкой чаю. Я тебя попросил повторить его слова Федоровой под протокол, чтобы прищучить убийцу твоего друга. Но нас кто-то сдал… Короче. В бега тебе надо.

— Это мне Демьян мстит, — плаксиво пробубнил рыжий. — За жену свою.

Я не сдержался и закатил глаза. Полтергейстов нам тут не хватало.

— Не мели чушь, Боря.

— Сафонов его кортиком прирезал, а теперь и меня на тот свет отправит.

— Стоп! — посмотрел я в глаза рыжему. — Что ты сказал?

— Я говорю, куда спрячусь? Все равно найдут и убьют, как Демьяна.

— Нет, ты про кортик сказал. Я не говорил, что Гребешкова кортиком убили.

— Ну так в заключении же написано, — хмыкнул Воробьев.

— Нет, — покачал я головой, — не написано. Там сказано, что рана нанесена колюще-режущим предметом с двулезвийным клинком, по типу кинжала.

— Но кортик же кинжал и есть?

— Кинжал, но много всяких кинжалов бывает кроме кортиков. И заключение ты не мог видеть. Ведь официально по делу потерпевшей признана Ксения Гребешкова. Только ее знакомили с результатами вскрытия и судмедэкспертизы.

Тот буквально ухватился за мои слова.

— Так мне Ксюха и рассказывала. Ей следак прокурорский заключение показывал, а она мне поведала.

— Ксения разбирается в кинжалах? — усмехнулся я. — И запомнила такие тонкости из экспертизы, как, например, про обоюдоострое лезвие? Что-то я сомневаюсь. А это у тебя что такое?

— Чего? — рыжий от меня чуть отстранился.

— Ну-ка, закатай рукав на рубахе, — я ткнул его в правую руку.

— Татуировка обычная, — Воробьев заголил предплечье, голос его подрагивал, на лбу выступили капли.

Храбростью он и в первую нашу встречу отнюдь не отличался.

— Не совсем обычная, — я сверлил взглядом рыжего и продолжал напирать. — Тату в виде якоря, который опутан веревкой.

— Не веревкой, а фалом.

— На флоте служил?

— Ну, да…

— И кортик у тебя оттуда?

— Нет у меня никакого кортика. Им офицеров награждают, а я старший матрос запаса.

— Так кортик ты спереть мог.

— Вы что?.. Вы что думаете? Это я убил Демьяна?

Неожиданно дверь в зал распахнулась, и в комнату влетела Ксения. Глаза выпучены, руки дрожат. Пальцы сжаты в кулаки. Она со злостью уставилась на Бориса:

— Ты-ы…

А затем повернулась ко мне и тихо проговорила:

— Есть у него кортик, товарищ милиционер, он сам мне показывал.