Спуск представлял собой просто дыру в ветвяном покрове, но как будто бы не пробитую чем-то, а просто… не заросшую. Как будто дерево то ли по какой-то прихоти, а то ли, чем чёрт не шутит, специально не стало тут растить ветви, чтобы получилось вот такое образование. Особенно интересно это выглядело на фоне того факта, что вниз, насколько можно было видеть в свете моего фонарика, по стволу сбегали несколько толстенных веток, образуя нечто вроде спиральной лестницы. На этих ветках не было листьев, и даже отростков не было — просто прямые толстые короткие брёвна, как будто они не выросли из дерева, а их к нему просто приклеили или прибили гвоздями.

— Хм… И что, вот прямо никому не кажется это странным? — риторически спросил я, глядя на эти объективно странные ветки.

— Угораешь⁈ — хихикнул Бадабум. — Конечно, кажется, нахрен! Всем на свете это кажется странным, но это не единственная и уж тем более не самая странная странность на «Афине», можешь мне поверить! «Немезис» с «Баргестом» аж наперегонки изучали этот феномен, но в итоге так ни к чему конкретному и не пришли. Остановились на теории, что эти террасные деревья, как их называют для простоты, существуют в симбиозе со всеми теми, кто живёт в их кронах, включая и тех самых сталкеров. И поэтому они отрастили такие вот ветви-ступени, чтобы твари-симбиоты имели возможность перемещаться вверх и вниз.

— Это же сколько им понадобилось времени на то, чтобы эволюционно дойти до такой модели? — опять же риторически спросил я, спрыгивая на ближайшую ветку и держа дробовик перед собой двумя руками, чтобы проще было поймать баланс.

— Да кто ж тебе скажет. Но сами эти деревья древние, как… как… даже не знаю, с чем сравнить — очень древние, в общем. Самому молодому из них по примерным подсчётам около тысячи лет, а самому старому — и того больше. Они очень медленно растут, и в основном в ширину, а не в высоту, как ты мог заметить, поэтому у них не пятьсот с лишним ярусов, а всего лишь от пятнадцати до двадцати двух. У них вообще крайне интересный жизненный цикл — их кроны растут в ширину до тех пора, пока есть куда, пока не упрутся во что-то, причём сохраняют при этом плоскую форму. А когда расти дальше становится некуда — дерево вытягивается вверх и растит новый ярус кроны. Старый при этом, конечно же, лишается света и питания и почти отмирает, образуя этот самый твёрдый покров, по которому…

— Тихо. — велел я, прерывая Бадабума и поднимая дробовик. — Вот сейчас ни звука.

И не в том дело было, что мне надоела его болтовня, хотя объективно никто не просил его отвечать на заданный вопрос…